– По северной, той, что пару дней назад нашли, пока с тобой окрестности обследовали, – отозвался Харан, направляя лошадь в указанную сторону.
Я же немного удивилась. Не думала, что мужчины успели облазить все окрестные горы, пока искали чашу.
– И мы сможем по ней спуститься с гор? Нам же еще надо завернуть в тот городок, где остались наши лошади.
– Выведет. Думаю, что эта тропа должна привести к одной из тех дорог, что я видел на карте. Пусть путь будет на день-два длиннее, но безопаснее. По той тропе, по которой мы сюда попали, я как-то не горю желанием возвращаться. Даже если она знакома, рассчитывать сейчас на помощь Ицтлы не стоит. Не думаю, что этот ветреный дух нас ждет на выходе из Стеклянного леса.
В этом я была согласна. Первый этап пути пусть и был не очень сложным, то пройти через мост, а затем встретиться со снежными чудищами или огромной птицей… нет уж. Лучше провести в дороге чуть больше времени, но по возможности с минимальной угрозой. Хотя кто может сказать, что нас ожидает на этой, новой дороге?
Лошади бодро шли по зеленой местности долины и вполне спокойно поднялись по пологому серпантину. На этой тропе даже особо не было препятствий в виде сорвавшихся камней, так что и наша повозка несильно застревала. В тоннеле было и того лучше: он оказался шире и значительно короче, так что в заснеженные горы, не оберегаемые чашей скал, мы выбрались уже к середине следующего дня. И при этом несильно устали.
Натягивая теплые куртки и заматывая шарфами носы, дав лошадям дополнительную порцию овса, мы медленно, всматриваясь в белую, слепящую от снега, местность, выехали на плато. Путь вниз был ясно различим с этой стороны и не выглядел таким опасным. Нехоженым, только с парой десятков звериных следов, но без предполагаемых неожиданностей.
– Почему мы сразу не отправились этим путем? – поинтересовалась я, вдыхая морозный воздух. Напряжение и ощущение чужого взгляда пропало, как только мы покинули тоннель. Дышать стало значительно легче, а в голове перестало шуметь от неясного чужого присутствия. Может, все дело было в самом храме? В том, что я чувствовала его энергию и присутствие чужих богов?
– Потому, милая Лора, что эти земли раньше принадлежали эйолам. И сейчас, даже после окончания войны, неизвестно кому они достались. Не исключено, что их патрули до сих пор иногда здесь бывают. Но мы будем уповать на погоду. Да и следов пока никаких нет. Так что проскочим.
Я кивнула. Меня несильно напугали слова Жара. У эйолов, насколько я знала, хватает дел на равнинной границе, а ожидать появления вражеского отряда с этой стороны они никак не могут.
Здесь почти не было деревьев, а широкий карниз позволял двигаться в довольно быстром темпе, так что может и не прав окажется Харан, и не придется нам проводить в чужой местности лишних пару дней.
А еще через день, даже двигаясь зигзагами по крутым склонам, мы спустились за границу снегов. Словно в одно мгновение небесная корова слизала ровной линией все белое, оставив под копытами наших лошадей негустую, но яркую зелень. Настроение стало и вовсе каким-то праздничным. Мы ехали домой, добыв то, что нам так было нужно. Даже мои цветы, засыпанные солью, сейчас чувствовали себя вполне неплохо. Как я поняла, главным условием их сохранности было отсутствие солнца, а это не вызывало никаких сложностей.
На ночлег мы остановились у небольшого горного ручья, что узкими водопадами срывался с гор, подпитываемый снегом. И было что-то чарующе-прекрасное во всей окружающей местности, что-то такое, от чего пело сердце. Так что впервые за несколько недель мы укладывались спать спокойные и довольные.
**
– Милора, – я вопросительно обернулась к Харану. Терн с Рубером уже спали, я же сидела у воды, глядя на звезды, и вычесывала волосы. Сейчас было как раз подходящее настроение, и мы никуда не торопились.
– Что ты хотел? И с каких пор ты меня полным именем зовешь?
– Да как-то погода располагает, – хмыкнул генерал, присаживаясь рядом. – Как ты?
– Все в порядке. Но ты меня немного пугаешь. Такое настроение… – я внимательно посмотрела на мужчину и отложила расческу. Стоило присмотреться к нему. Вдруг что-то серьезное происходит, а я не знаю.
– Я просто боюсь поверить, что в этот раз все может получиться, – чуть покривил губы Харан. В нем чувствовалось сегодня что-то глубинное, настолько насыщенное и сильное, что казалось, тронь – и захлестнет волной. Не как во время шторма высоким валом, на который можно попытаться заскочить, перетечь, а стремительным ровным приливом, что заливает неосторожные города по самые крыши.
– Все будет хорошо, – это было единственное, что я могла сейчас сказать. Упрямая вера и надежда, что мы справимся – это все, что я могла сейчас дать Харану. Потому что все остальное мы уже сделали. – А если нужно будет что-то еще, то справимся и с новой задачей.