Вообще я считаю, что быстро понять нового человека можно, услышав как и над чем он смеётся. С трудовичкой я бы в разведку не пошла…
Проносясь мимо мамы и её подруги, я невольно слышала обрывки фраз:
– У моего мужа инфаркт. Оклемался… так мечтает покувыркаться.
Два прохода трассы я думала об услышанном. Потом подъехала ближе и спросила у маминой подруги:
– После инфаркта врачи запрещают кувыркаться? А если гантелями заняться?
Спутницы прогнали меня кататься со словами: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали».
Дома я встала под душ. Потом мы пили чай с мятой и мёдом, читали Чехова «Письмо учёному соседу», смеялись. Легли спать: я в своей комнате, а мама – в спальне.
Обычно я засыпаю быстро, но тут мне показалось, что лежащий на столе дневник поймал лунный луч и, как ключом, отстучал им морзянку в звёздное небо: «Непорядок»!
Я прокралась к маме, прилегла на папину половину постели и сказала ей, тоже пока не спавшей, то, что и не ожидала от себя минуту назад:
– Мамуль, прости меня, пожалуйста. Я малёхо прихвастнула в школе, что мама меня научит домоводству лучше. Вот тебя классная и вызывает, наверное, чтобы ты опытом поделилась.
– Ого, сюрприз! Кто тебя за язык тянул? Да что я умею-то! Бабушка твоя – та мастерица, а я? Она всё пекла да шила, а я за коровой ходила, да поливала и полола огород… Ну схожу, черкни, когда переменки. Вместо обеда кефир выпью и приду… Ох, время было… Миасс полноводный, с черёмуховыми островами, и мы туда с отцом твоим плавали…
Я оставила маму в приятных воспоминаниях и уснула, как убитая.
По утрам у меня железно было двадцать минут на растяжку и бег вокруг дома, но из правил бывают исключения. Мама понесла завтрак Максимычу, и я тут же вспомнила его совет о письме. Поэтому я умылась, напилась воды и в трико выскочила побегать по лестнице в подъезде. Через семь минут я разогрелась, мозги включились, и удалось написать:
«Дорогая Мария Ивановна, хочу выразить Вам признательность: Вы хороший учитель.
Простите меня за поведение на уроке, недостойное без пяти минут комсомолки.
Главное в воспитателе – неравнодушное сердце, спасибо Вам за него!
С уважением. Есаулова Яна, 7 «А».
Потом мы с мамой позавтракали, и я пошла в школу. Письмо вручила Марии Ивановне рядом с учительской и сразу убежала.
А теперь расскажу об Анжеле. Говорят, противоположности притягиваются. В нашем случае так и было. Анжела страдала астмой и полнотой, а меня некоторые учителя называли живчиком, агитировали идти в спортивные секции и доверяли «защищать честь школы на соревнованиях».
Когда из-за этих соревнований я пропускала уроки, Анжела приглашала меня домой. Там я переписывала важное из её тетрадей, прерываясь на веселую игру с хомяками и семейное чаепитие. Её мама шила на дому и воспитывала двух дочек, а папа был инженером, как и мой.
– Анжела, что говорила тебе мама, давая материал для юбки? – я вцепилась в рукав подружки на перемене.
– Сейчас вспомню… «Держи. Делай, что хочешь. И с удовольствием. Если что – помогу». Как-то так. А что?
– Спасибо, выручила. Теперь должно наладиться…
В конце большой перемены подошла мама. Мы встали в коридоре у окна. На улице лучи солнца лизали сосульки, как ненасытные малыши – леденцы на палочках, но в ту минуту мне было не до того. Я впилась взглядом в мамино лицо, пытаясь угадать, как прошёл разговор с классной. Лицо было озабоченное. Я спросила:
– Как поговорили? О чём?
– Она со мной, как с главой родительского комитета, советовалась, какую экскурсию выбрать. Спросила, смогу ли сопровождать.
Я счастливо выдохнула:
– А что грустишь?
– Папа позвонил, вернётся из командировки в начале марта. А я надеялась, он поможет тебе двигать мебель: Максимычу пора сделать генеральную уборку, к 23 февраля надо порадовать старика.
– Мам, может, мы сами справимся?
– Прости, у меня поясница болит. Но я договорилась с соседкой Верой – она медсестрой в реанимации работает, такие тела тягает – туши свет!
– Куда тягает?
– Ну, перекладывает. С каталки в кровать… Вот её телефон. С четырёх Вера свободна. Звони от Максимыча, она поможет. А я после работы выбью от пыли его подушку и матрац. Договорились?
Я замялась, посмотрела маме в глаза и отвела взгляд. Наконец-то она догадалась:
– Яна, сделаешь – проси, что хочешь, только не собаку!
– Тогда… новые кеды и красивую маечку к юбке, которую шью. А главное – прошу тебя выучить важную фразу. Какую – потом скажу. Это очень нужно, чтобы расколдовать уроки труда. Позже всё объясню. Согласна?
– Если будет без мата, то согласна.
– Ура! – крикнула я, соревнуясь по громкости со звонком, и вошла в класс.
…После школы я поела и отнесла обед Максимычу. Экономя силы, не стала ничего делать, дожидаясь грязной посуды. Взяла книгу Чехова и почитала вслух «Разговор пьяного с трезвым чёртом». Максимыч улыбался одними глазами, и это не мешало еде. Я напомнила ему про уборку.
Дома меня потянуло спать, я закрыла шторы и поставила будильник на 15:50…
Пройдя по двору в зыбком свете зимних сумерек, я была на месте, одетая в просторные летние брюки и рубашку. Набрала записанный мамой номер.
