— Надо же. Как сошлись мы во мнениях. — Дойл хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Думал, придётся доказывать.
— Доказывать не надо. — Директор встал со стула и мерил шагами кабинет. — Я хочу знать, когда она меня подставила.
— Тогда пошли.
Рейнольд открыл дверь и жестом пригласил Картера на выход. Директор остановился и недоверчиво покосился на своего пока ещё подчинённого. Во так просто? Отпускает? Неужели поверил? Он неуверенно протянул руки, чтобы Дойл снял с него наручники. Кисти затекли. Картер даже слегка сморщился от тупой боли, когда руки оказались на свободе.
Директор шёл по коридору за Рейнольдом. Он пробыл под стражей всего несколько часов, а казалось, будто годы прошли. Казалось, будто сами стены ФБР осуждающе давили. И было неясно, из-за чего конкретно: из-за предательства дочери или из-за его ареста. Но одно Картер понимал точно: видимо, пора оставить свой пост, раз инстинкты настолько притупились. И притупились настолько, что смог позволить собственной дочери обмануть себя. Да, честно говоря, он и не хотел обращать внимание на «звоночки»…
Сколько раз он заставал Максин в своём кабинете, когда та приходила без предупреждения? Пожалуй, всего пару-тройку раз. Но именно эти «приходы» должны были заставить его задуматься. Картер вспомнил о случае, когда Максин обещала «нанести удар, когда ФБР будет ожидать этого меньше всего». Но тогда он думал, что это всего лишь обида за увольнение…
Картер сидел в своём кабинете заместителя директора и читал отчёт работы под прикрытием Максин Джонсон. Каждое слово больно отзывалось в сердце: Максин совершила очень грубую и непозволительную ошибку — оставила пост наблюдения за террористической ячейкой.
— Как это произошло? — Картер отложил бумаги и с жалостью посмотрел на дочь.
— Я сидела в машине и наблюдала за складом, — говорила Максин с опущенным лицом. — Вот-вот должны были выносить ящики с оружием.
Было ли ей стыдно за такую ошибку? Конечно, да. Но несмотря на то, что она старалась отгородиться от имени отца и идти своим путем, всё же иногда она с радостью принимала его «поблажки». Иногда Картер прикрывал дочь перед директором, меняя какие-то данные в отчетах, чтобы свести ошибки Максин к минимуму. Вот и сейчас она надеялась, что отец сможет прикрыть её.
— Почему ты покинула точку? — Картер старался держаться уверенно и разделить личное и работу, но получалось довольно плохо.
— Мне показалось какое-то движение справа от склада. Агент Гриффин приказал оставаться на месте и дождаться его. Он должен был сменить меня.
— Но ты не послушалась. — Скрепив руки в замок, Картер откинулся на спинку кресла.
— Не послушалась. — Максин закусила губу и осмелилась поднять голову. — Но медлить было нельзя!
— Нельзя было идти туда одной! Ты хоть понимаешь, что твоя опрометчивость и игра в «героя» привела к смерти агента Гриффина?
— Понимаю. — Максин вновь опустила глаза. Тяжело вздохнув, она встала со стула и подошла к отцу. — Но ты же поможешь мне? Правда, папочка?
Картер ужаснулся. Она просит прикрыть её? Его дочь просит выгородить её ошибку, которая стоила жизни хорошему агенту? Он слегка отшатнулся и принял маску хладнокровного и объективного заместителя директора ФБР.
