— Агент Джонсон. — Он встал с кресла и прошёл к двери. — Прошу, покиньте мой кабинет. Вы отстранены от работы до окончания внутреннего расследования. Оставьте своё удостоверение и пистолет.
— Папа… — Максин едва сдержала слёзы. — Ты не можешь…
— Очень даже могу, Максин. — Картер открыл дверь и указал на выход. — Ты просишь меня совершить преступление. Дочь никогда бы не попросила отца о таком.
— Ты же понимаешь, что к женщинам в бюро всегда относились и будут относиться строже? Ты понимаешь, что за подобную ошибку мужчина-агент отделается выговором в личное дело, а меня уволят? Отец!
Картер промолчал, снова указав на выход. Он прекрасно понимал, что Максин права, но повлиять на это было почти невозможно. Максин схватила куртку и вышла из кабинета.
Но всё же он нашёл способ спасти дочь: подделал отчёты, в которых говорилось, что агент Джонсон нарушила протокол, потому что агент Гриффин не выходил на связь. Хоть это не спасло Максин от увольнения, это не повлияло на её карьеру: директор позволил уволиться по собственному желанию. Хотя это увольнением даже назвать было сложно: Картер тут же нашёл ей место в Пентагоне.
— Ты мог помочь мне всё исправить, но решил идти по лёгкому пути, отец. — Максин нервно складывала свои вещи в коробку. — Помяните моё слово, господин замдиректора, я нанесу удар по бюро тогда, когда вы будете ожидать этого меньше всего.
И почти восемь лет он думал, что это была лишь обида. Они же спустя несколько месяцев помирились! Всё было хорошо. Даже намёка не было, что что-то идёт не так.
— А он что тут делает? — Возмущённый голос заставил Картера вернуться в реальность. — Почему он не под стражей? — Коди облокотился на трость и недовольно перевёл взгляд на Рея.
— Потому что директор этого не делал. — Равнодушный тон Рейнольда дал понять, что обсуждать он это не намерен.
— Итак. — Картер неловко пожал плечами. — Кажется, пора рассказать, с чего всё началось…
Шарлотта приоткрыла глаза. Почти сразу застучало в висках. Она едва слышно застонала от головной боли, а перед глазами всё поплыло. Картинка тут же сама вырисовывалась в голове: она ждёт Шона, а потом рука закрывает рот, и через мгновение — темнота… Чарли начала дёргаться, но почти сразу поняла, что связана. Тут и не нужно быть гением: её похитили. Но кто? «Гольфо»… Больше некому.
Шарлотта попыталась оглядеться, но слегка затхлый запах заставлял испытывать тошноту. Она сморщилась, проглатывая ком в горле. Какой-то подвал. Было сложно что-то разглядеть: одна лампочка висела у лестницы, тускло освещая ее. В помещении было почти пусто. Какие-то стеллажи и всё.
Стало страшно. И страшно не за себя…
Ей так хотелось прикоснуться к животу (словно лишь это поможет понять, что с ребёнком всё хорошо), но привязанные к подлокотникам руки грубо напомнили, что она не может это сделать. Состояние паники окутывало всё быстрее и быстрее. Чарли тяжело задышала, то и дело дёргая руками и ногами. На мгновение ей показалось, что стены начали сужаться.
Нужно успокоиться. Сейчас же. Она глубоко вздохнула, выдыхая через рот. Кисти болели от верёвки, а кожу на запястьях неприятно саднило. Запах железа ударил в нос. Пусть Шарлотта и понимала, что невозможно почувствовать запах крови в таком положении, всё же ей казалось, что эта вонь повсюду. Даже во рту был вкус крови. Хотя вкус объяснялся вполне логично: Чарли прикусила язык, когда поддалась панике.
Шарлотта вздрогнула. В противоположном углу звякнуло что-то, похожее на цепь. Фантазия сразу нарисовала нечто ужасное и далекое от реальности. Она грязно выругалась на саму себя за глупые мысли и сощурила глаза, чтобы разглядеть, что или кто перед ней.
