– Не беспокойтесь. Я здесь рядом живу. Позвоню мужу. Он заедет за мной.
И юноша запрыгал, заплясал, как игрушечный заяц с батарейкой в спине. Я вдохнула в него жизнь одним легким дуновением. Вместо скандала он получил заряд бодрости. Как мало нужно слов, чтобы разжечь волшебную искру. Официант подал мне полотенце. Я потерла пятно. Брюки безнадежно пропали. Зато нашелся выход из трудной ситуации. Я еще раз улыбнулась незадачливому юноше и вышла из кафе. Не стала звонить мужу. Нельзя беспокоить мужей по пустякам. В хорошем настроении, с лучезарной улыбкой я добралась до дома. От услуг такси отказалась. Брюки отправились в пакет для химчистки. А я весь вечер продумывала план действий, что-то тихонько напевая. Дмитрий пришел на материнский зов. Он почувствовал, что я чем-то возбуждена, чем-то хорошим, добрым, чистым.
– Ма, ты чего распелась? – сказал он, елозя беззащитной щекой по моей шее.
– Настроение хорошее. На работе все хорошо, дома никаких волнений, что еще нужно для счастья?
Он посопел у меня на спине. Пошмыгал носом. Я схватила его за рукав свитера. В детстве Дмитрий всегда шмыгал, когда собирался зареветь.
– Ты что там притих? Расскажи какую-нибудь историю про профессора Стэптона, – сказала я.
Когда Дмитрий был совсем маленьким, мы всей семьей играли в игру. Отец у нас был профессором Стэптоном. Я, разумеется, являлась важной мамашей Стэптон. А Дмитрий был просто Гарри. Откуда взялся Стэптон и Гарри – не знаю. Это они придумали – отец и сын. И меня втянули в свою игру. Веселая игра подружила нас на долгие годы, пока я не наткнулась на камень преткновения. И этот камень пустил под откос всю нашу семью, вместе с Гарри и обоими Стэптонами.
– Не хочу, – потешно заныл Дмитрий, значит, раздумал реветь.
– Зови отца, будем ужинать, – сказала я.
Мы еще немного потерлись носами, соблюдая обычай каких-то индейцев. Жизнь вошла в проторенную колею. Сына устраивал симпатичный поворот событий. Муж равнодушно скользнул взглядом по моему разгоряченному лицу, не придал значения знаменательному явлению. Наверное, наши души давно разъединились. И мы не почувствовали, когда это произошло. Нас объединял лишь Дмитрий. Ради него мы сохраняли постылый брак.
Дима ждал меня в холле, видимо, давно ждал. Он сидел на диване, отгородившись от посетителей грудой глянцевых журналов. Устроил из них убежище.
– Дима, вы меня ждете? – спросила я.
Он никогда не признается, что ждал меня. Но у меня уже сложился гениальный план, от которого я не хотела отступать. Гениальный план придавал мне неслыханную храбрость. Я – смелая и решительная женщина. Таких любят мужчины. К прелестным ногам победительниц – цветы охапками. Нужно задать вопрос, в лоб, открыто, и молодой человек испугается, сдаст позиции. Откажется от тайных желаний.
– Да, я ждал вас, – сказал он.
И все мои планы по очеловечиванию наших непростых отношений рухнули в пропасть. Я покраснела.
– Дима, мне нужна ваша помощь, – сказала я, пылая не только щеками, но и всем телом. Всей душой. Я распространяла вокруг себя огненную завесу. Находиться рядом со мной было опасно для жизни.
– Чем могу, – он вскочил, вытянулся передо мной, готовый бежать в огонь и в воду.
Скажи я ему сейчас, дескать, прыгни из окна, он бы, не задумываясь, прыгнул. И этажи не стал бы пересчитывать. С трудом осилив смущение, я процедила несколько слов, простых, но отнюдь не волшебных. Слова могут разжечь искру надежды, но с таким же успехом могут погасить остатки жизни.
– Зачем так рьяно? Сидите же, мне не к спеху, – злые слова застревали в горле, но я уже уходила, почти убегала. Мне не понадобилась помощь юноши. Можно легко обойтись без предоставления рыцарских услуг. Дима остался в холле. Беспомощный и юный. Мой гениальный план остался нереализованным. А мой жестокий выпад сразил Диму наповал. Из меня мог бы получиться отменный стрелок. Киллер.
