— Я свожу тебя к косметологу.
— Нет! Я всю жизнь это делала сама. Не хочу, чтобы меня кто-то трогал!
— Ты взяла теплые колготки?
— Перестаньте! Я же не ребенок!
— Девочки… Вы должны ходить по километру в день!
— Хорошо.
— И если ты сможешь заплакать, Фанни…
— Хватит, Лили!
— Не перебивай меня! Я думаю, что стеклянные слезы — это… Они твердые, так? Выливаются из глаз, падают на землю и разбиваются. Это как…
— Нужно сообщить маме.
— Нет!!!
Только подумаешь, что все идет хорошо, как начинаются завихрения… Вдыхаешь. Чувствуешь, как легко в груди. Внутри. Только примешь решение, что настала минута отдыха… Три дня не думала о падающем теле Венеры Л.
— Что? Я позвоню. Я не буду ее расстраивать. Скажу, что уезжаю в командировку… Что?
— Фанни…
— Что-то случилось?
— На твоем месте я бы позвонила Борису.
— Я позвонила ему. Он сегодня будет спать здесь. Я должна сказать маме. Должна!
— Она знает.
И поскольку все ожидают трагедии, визга, падения… Поскольку все ожидают чего-то страшного, неожиданного, ужасающего. Поэтому оно и не случается. Случается что-то другое.
Фанни не закричала. Не упала на пол. Она немного побледнела, но она и так была бледной. Она села. Но она и всегда сидела. Она забыла о своих руках. О руках все забывают. Они двигаются механически. И никто не замечает, что пальцев всего четыре. Что пятый — это отросток, состоящий из двух фаланг и на самом деле — не палец. Но без него нельзя. Ну, какой это палец! Недоразвитый. Несовершенный. Несоразмерный…
— У меня было предчувствие… Я знала. Знаю, почему вы мне не сказали…
— Мы не сказали, потому что тебе было плохо… Чтобы не стало хуже…
— Нет. Не поэтому. Вы ждали. Если двое из одной семьи умирают в один год, то и третий из этой семьи умрет…
— Нет.
— Да.
— Глупости все это!
— Я знаю. Что-то мне нехорошо… Мне нужно выйти…
— Я вызову врача!
— Я хочу выйти!
— Ляг! Фанни! Ляг сейчас же!
— Мне нужен воздух! Дайте мне подышать!
Распухшая Эйфелева башня заполнила весь таз, вылезала из него и стремилась достичь своих настоящих размеров. И Лили уже не могла себе представить без нее своей кухни…. Без башни и без Фанни, без Уси, без педерастов, живущих напротив, без Зафира, без кошки…
Что происходит с мыслями, когда много всего плохого случается одновременно или друг за другом? И почему в конце вопросительных предложений должен стоять знак вопроса, если большинство предложений не требуют ответа?
Было душно. Уже много дней подряд было душно. Это естественно, ведь стоит лето. Говорят, что климат на Земле меняется. Становится теплее. Некоторые считают, что это от озоновых дыр. Я думаю, что это от количества людей. Очень много людей вдыхают и выдыхают… Из-за этого становится теплее. Когда я была маленькой, моя мама не топила печку в моей комнате, потому что на холоде лучше спится. Кажется, ей просто было лень. Я ложилась в холодную постель, укутывалась с головой в одеяло и дышала. Вдыхала и выдыхала, согревала себе место. Постепенно. Самое трудное — согреть нос; когда нос холодный, ты весь замерзаешь.
Сейчас идет дождь. Тихо так идет. Китайцы говорят, что ливни не продолжаются до утра. Ливни коротки. А тихий дождь может идти по нескольку дней. Мне все кажется, что Венера Л. может быть жива. Я не чувствую себя убийцей, но ведь про меня можно так сказать. Может быть, это я ее убила, потому что направилась к балконной двери. Не знаю, как я выглядела в тот момент. Уси была в ярости. Фанни… У Фанни глаза светились. Мы убили старушку. Я, Уси и Фанни… Мне кажется, у нее во рту выросли клыки. Всегда кто-то другой плохой. А мы всегда хорошие… Острые клыки. Большой пес. Созвездие пса. Фанни так хотела эту квартиру, как собака кость. Что они сейчас делают? Наверное, уже доехали. Может быть, ей стало хуже. Надо было рассказать ей о матери. В такой момент. Она справится. Я сейчас лопну. Это дыхание животом меня раздражает. Меня все бесит. Поеду к маме. Выйду замуж за старого больного француза. Он умрет…. Я останусь жить в его доме. Потом умрет мама… Я останусь одна. С большим количеством квартир. А может, я умру раньше мамы. Интересно, как я умру? Господи! Никто не бросит мое тело разлагаться сорок дней. Никто не накормит моим телом голодных животных. Моя душа будет грустить еще целую жизнь. Хватит! Позвоню Зафиру… И что? Скажу ему, что мне что-то не по себе, пусть придет. У меня высохла вся кожа. Ее не хватает на все тело. Это мне не идет. Все, что я покупаю, мне не подходит.
— Алло. Это я… Мне стало интересно, что ты сейчас делаешь… Спишь! Что же ты не приходишь, мы могли бы поспать вместе.
Что же творится с мыслями, когда много всего плохого наваливается одновременно или друг за другом? Вот это и происходит. Мысли поедают человека.
Лили чувствовала, как ее съедают ее собственные мысли. Она отвыкла от одиночества. Ей нравилось, когда люди были на кухне, в ванной, в туалете… Когда в небольшом пространстве, в котором она обитала, жили люди. Она повесила трубку и посмотрела в окно.
