Тихий тягостный обед. Скатерть побледнела от ужаса и от давления тарелок, чашек, посуды. Потому что посуда — это как суд для любой скатерти. Какая посуда, такая и скатерть, или наоборот. Бумажные тарелки на газетах. Пластмассовые тарелки на липкой клеенке с выцветшими цветами. И потом, кто будет стирать осужденную на пятна скатерть? Закапанную жизнью, запятнанную. И что я здесь делаю? Почему я не уехала в Швейцарию с Уси и Фанни? Там едят на зеленых полянах. Коровы там лиловые, а бурые медведи разговаривают по телефону. И люди такие счастливые… Счастливые люди живут в рекламах. Рекламы делаются для счастливых людей. Для меня тоже должна быть реклама. Должна быть… Идет проливной дождь. Все с зонтами и счастливы, только я забыла зонт. Я промокла до костей. И при этом была счастлива. Я покупаю себе булочку, и она падает в лужу. А я продолжаю оставаться счастливой. Покупаю себе туфли, и они разваливаются через два шага. А я все равно счастлива. Я покупаю клей для обуви, а он вытекает и склеивает мои руки. Потому что это клей для кожи. Я все еще пытаюсь оставаться счастливой. И покупаю себе дамский пояс с крылышками, но они…
— Лили?
— Да?
— Я спросил, тебе нравится?
— Изумительно. Я очень счастлива. Но я ненавижу мыть тарелки. Я не выгляжу такой же счастливой, как женщины из реклам. И дамский пояс порвался.
— Не понял?
— Неважно. Хотите, позвоним Фанни?
Лили уловила один мимолетный взгляд между Матвеем и Борисом. Это был липкий, любовный взгляд. Как сахарная вата на пальцах.
— Я наберу номер. Борис, поговори первым.
— Съешь сначала. Остынет и будет невкусно. Покроется жиром.
— Жиром?! Пусть лучше будет жирным, чем липким.
— Что липкое? Если тебе не нравится…
— Мне нравится.
Лили уже сидела у телефона и набирала длинный номер, по которому, если пойти, то доберешься до Шпица — маленького городка в Швейцарии, где располагается пансион госпожи Джованны Кунц, старой девы с нацистскими убеждениями и отсутствием познаний в области географии. Очень длинный номер телефона.
В конце перечисленных цифр не было Уси и Фанни. Они гуляли на свободе по городку Шпицу, к ним не был протянут кабель, не было спутниковой связи, прямой линии и всякого такого.
— Надо было купить ей мобильный телефон…
Закончился этот жирный, липкий обед. Потом кто-то предложил выпить кофе. Лили отклонила это предложение. И все разошлись.
— Давай поженимся на будущей неделе? — попросила Лили, стоя у двери.
— У меня есть два неиспользованных отпуска. Если мне их дадут, то поженимся и сразу уедем, — поцеловал ее в губы Зафир, и вкус овечьего жира прилепился к ее небу.
— А что мы ели сегодня на обед?
— Армянский кебаб.
— А почему он так странно пахнет?
— Потому что это мясо некастрированного барана. Туда кладется кое-что необычное.
— Хоть бы не то, о чем я подумала.
— Да, и это тоже.
— Господи!
Три человека моют единственную не разбитую плитку на тротуаре. Одновременно. Танцуют смешной танец и подпрыгивают в такт. Мыльная пена разливается, разрастается и закрывает оставшиеся плитки, а они побиты. Эти трое выглядят сосредоточенными и счастливыми. Идет жирный дождь. Капли падают в лужи, и они становятся сальными. Уличная грязь становится жирной на ощупь, и вкус у нее совсем другой… Потому что на небе полно армянских ресторанов. Шкварчит и капает жир с неоскопленного барана.
Лили заснула на диванчике и проснулась от неожиданного вкуса жира во рту. Ее затошнило. Уже стемнело. Действительно, шел дождь, но нежирный.
И тогда она увидела Матвея. Он сидел на кухне и читал книгу. Читал Коран — любимую книгу Фанни.
Лили тихо встала и застыла. Потом изменила свое решение и громко сказала:
— А ты и правда решил меня убить, так?
Матвей вздрогнул. Закрыл книгу и мирно встал у стола.
— Я хотел поговорить… Нам нужно поговорить. Балконная дверь была открыта.
— И ты не догадался, что есть еще одна дверь. В этом доме есть другая дверь! Я тебе не нравлюсь, да?
— Вот. Я думал об этом. Ты мне не нравишься, ты можешь выдать меня.
— Я тебя не выдам. Ты сам это сделаешь. Ты убил своего друга! Это ненормально. Я не знаю, что сказать, потому что все это звучит как-то лживо. Я не верю, что это происходит со мной. Не верю! Как в каком-то глупом фильме! Придумано плохо и нереально.
— Ты хочешь посмотреть на него?
— На кого? Нет! Не хочу!
— Он лежит в морозильнике…
— Замолчи! Не раздражай меня! Ты бесишь меня, наглый пидор! И ты не заставишь меня запираться в моем доме! Ни за что!
— А ты ведь хочешь увидеть Павла.
— Нет! Сейчас же проваливай с моей кухни! И не смотри своими липкими глазками на моего друга! Не приставай и к Борису! Ты всего лишь часть математической задачи. Ты А., понял? Обычный неизвестный!
Она накричалась и пошла в ванную, ее затошнило. Матвей остался стоять. Одна его рука лежала на Коране, а в другой он зажал ручку того пресловутого ножа, который то появлялся, то исчезал в нашей истории. Для информации, он был произведен в Китае, что в общем-то не имело с происходящим ничего общего.
