Большая часть тех, кто смотрит телевизор, думают, что убийцы и преступники живут какой-то особой жизнью. Не такой, как они. Думают, что их мыслями владеют призраки их жертв, что по ночам на них нападают страхи. Ничего такого нет. Каждый хоть раз в жизни совершал преступление. Они спят глубоким сном. Регулярно питаются. Ведут здоровый образ жизни. Имеют детей. Воспитывают их, повторяют, что хотят, чтобы те выросли хорошими людьми.
Каждый лжет. С утра до вечера. Некоторые лгут даже во время сна.
У большинства замужних женщин были любовные связи с другими мужчинами. Некоторые из них делали аборты. Многие женщины занимались любовью со своими родственниками. Есть мужчины, которые насиловали своих матерей. Своих детей. Есть и такие, которые разбивали жизнь другим мужчинам — своим врагам. На планете идет постоянная битва… А планета вращается вокруг Солнца… И неправда, что оно заходит. Оно никогда не заходит. Просто оно прячется от отвращения, а с другой стороны происходит то же самое. Спрятаться негде. И хочется придумать себе свой собственный мир, забраться в него и жить размеренной жизнью. Но никак не получается. Все придумано. Как в фильмах ужасов. Прерывается только на рекламу. Понимаешь, что надо что-нибудь себе купить. Покупаешь, и это оказывается ненужным. Оно перестает тебе нравиться, начинаешь хотеть чего-то еще из рекламы…
— Фанни! Фанни! Ты слышишь меня?
— Лили, я прекрасно тебя слышу. Мы возвращаемся в субботу. У меня прекрасные новости! Я позвоню, как только мы купим билеты.
— Как Уси?
— Хорошо. Очень хорошо. Пишет стихи. А как ты?
— Не очень хорошо.
— Тебе станет лучше, как только мы приедем. Все, пока!
— Подожди, Фанни!
— Лили! Я плакала стеклянными слезами.
— Уси! Мне так тебя не хватает!
— И мне тебя. Ты регулярно питаешься?
В городке Шпиц положили трубку.
Все двери в доме Лили были закрыты. Запах чего-то жуткого становился невыносимым. Матвей напугал ее. И когда Зафир вернулся с работы, она прилипла к коридору, как муха к паутине.
На следующий день он привел трех уборщиц из отеля «Хилтон», и они начали бороться с вековыми наслоениями. Как жили эти вновь пришедшие? Это останется загадкой для человечества. Некоторые люди не любят говорить о себе. Упомянем только, что одна из них закончила юридический, а две другие были сестрами-близнецами. Они не были ни цыганками, ни армянками.
Втроем они третий раз мыли дверь на кухне. Мыльная пена текла по полу и прилипала к нему.
Лили наблюдала за всем этим со страхом.
Оказалось, что ее любимые коричневые двери, были… белыми. Как в ночном кошмаре.
Деревья в большом городе могут многое. Особенно каштаны. Они дают уроки немецкого, английского, итальянского и греческого языков. Очищают каналы, убирают подвалы и крыши, оказывают жестяные услуги, дают дрова для обогрева… И какая ирония. Зачем нужно обклеивать невинное дерево информацией, которая ему вовсе не требуется? Почему оно не сопротивляется? В этой стране никто не сопротивляется. Ничему. Пожелтевший каштан лечит геморрой и колит. Ему везет. Хоть у него нет геморроя!
Чем занимаются деревья в джунглях Амазонки?
— Я умею водить машину. Могу купить себе машину. Но не хочу, — проговорила Лили, не отрывая взгляда от летящих мимо нее каштанов.
— А я не умею. — Зафир тоже смотрел в окно такси, но не замечал умений валяющихся по краю дороги каштанов.
— Мы купим себе велосипеды.
— Зачем?
— Чтобы путешествовать.
— Я не люблю крутить педали. Целыми днями стою у плиты. Поэтому в свободное время я хочу лениться… Я ленивый.
— И я.
Они замолчали. Шофер тоже молчал и думал о чем-то своем.
— Это дерево лечит геморрой!
— Не понял?
— Неважно… Приехали.
В зале аэропорта было пусто. Как можно было назвать аэропортом место, куда прилетают и откуда улетают самолеты? Порт — это место, куда приплывают. И какой сумасшедший сядет в нечто тяжеленное, которое движется в воздухе?! Никогда! Тяжелые вещи всегда падают. Всегда есть куда падать. Не было бы земли, некуда было бы падать.
— Я закажу кофе.
— Возьми мне водки. Этот самолет точно не упадет?..
— Лили!
— Хорошо. Хоть бы не упал.
— Лили!
— Я знаю. Он не упадет. Я испытываю ужас от этих летящих тонн металла…
Хорошо, что в литературе нет никакой схемы… Если бы была схема, то всем пришлось бы переписывать одну и ту же историю, изменяя ее заглавие. Как в американских фильмах. А в поэзии хорошо то, что когда плачешь, из глаз капают стеклянные слезы… Стихи… Он еще не приземлился?! Я знаю этот маленький город. Все эти мелкие домишки… Я ходила здесь по всем улицам. Они такие узкие! С высоты мир выглядит таким крохотным, расчерченным на квадратики. Неправильной формы.
— Фанни! Фанни! Мы прилетели. Фанни! Врача! Врача! На помощь!
Хор церковный славит Бога.
