Сегодня в Америке поступил подписчикам и начал распространяться в свободной розничной продаже августовский номер журнала «Плейбой» со статьей за авторством Роберта Хайнлайна и Прокопия Кесарийского, сопровождаемой богатыми иллюстрациями в стиле «ню» и не только. По данным орбитального психосканирования было видно, что американские мозги в маленьких костяных кастрюльках закипели и запенились, будто их поставили на включенную во всю мощь газовую конфорку.
И одновременно с выходом журнала Мэри ударила по биржам изо всех стволов. Если раньше она раскачивала их туда-сюда, на каждом махе маятника снимая с публики толстый слой стружки и мешая хозяевам жизни исполнить свои планы, то теперь пришло время финального аккорда, когда на предкатастрофических ожиданиях все будут стремиться выйти в кэш, и цена активов станет дешевле грязи. Если операция «Маятник» просто мешала закулисным владыкам Америки переводить свои активы в безопасную гавань, то «Финальный аккорд» в сочетании с запущенной через мистера Хефнера информационной диверсией должен их окончательно добить. Какая из Австралии безопасная гавань, когда при желании я могу достать их хоть на Луне, хоть в аду?
При этом не раз случались эпизоды, когда работающих на Мэри брокеров пытались схватить разные темные личности, чтобы выбить из них подноготную этой истории. Собственно, мы заранее знали, с кем имеем дело, и подготовились к противодействию грубой игре. Есть в нашей компании специалисты и помимо вашего покорного слуги. Каждый брокер имел при себе связную карту, одновременно являющуюся маяком и аварийной сигнализацией. Выезжали на острые случаи люди оберста Вернера фон Баха, и результат был всегда один и тот же: рядовые боевики мафии или полицейские (была и пара таких случаев) мертвы, главари доставлены в Тридесятое царство для беседы с Бригиттой Бергман, а несчастный, дрожащий будто осиновый лист, брокер водворен в семейное (или холостяцкое, у кого как) гнездышко в целости и сохранности. Полицейский участок или особняк криминального авторитета, вдребезги разнесенный визитом моих мастеров спорта по грубой игре — это то еще зрелище. Собственно, при необходимости даже ради излечения одного человека я был готов выделить силы, способные разгромить хоть штаб-квартиру ФБР, хоть ЦРУ. Но не пришлось.
Тем временем на Дальнем Востоке завершилась подготовка к Корейской Освободительной операции. КНА и НОАК подтянули свои ударные части к демаркационной линии и замерли в ожидании приказа. У меня тоже все готово. Осталось выпустить в воздухавиагруппу «Неумолимого», и рушащуюся со склона лавину будет уже не остановить, а вот участие в боях моей сухопутной группировки планом операция «Тополиный пух 2» не предусмотрено. Смести марионеточный проамериканский южнокорейский режим и ликвидировать американское военное присутствие в континентальной части дальневосточного региона следует исключительно сухопутными силами местных игроков. Мои войска в ходе этой операции должны оставаться валентными, чтобы в случае необходимости парировать разные негативные случайности. Японией, Окинавой и Тайванем советские и китайские товарищи, скорее всего, займутся уже после ликвидации американского стратегического потенциала, в то время как я буду решать новые задачи в мире середины восьмидесятых годов. Есть у меня предчувствие, что врываться туда придется на полном газу.
Тут у меня тоже все готово к игре в ракетно-ядерный пинг-понг. Последний транспорт с титановыми и алюминиевыми слитками разгрузился и отошел от «Неумолимого» несколько часов назад. Поэтому пятиминутный режим готовности к старту в любой момент может смениться на тридцатисекундный, когда пилоты и маги противолодочной авиагруппы будут непрерывно дежурить в кабинах своих машин. Но сейчас не их очередь работать. Раскрылись врата ангаров верхнего ряда, и из них в темнеющее небо вырвались «Каракурты», «Шершни» первой ударной волны и «Стилеты» группы прикрытия, чтобы через локальные порталы сразу нырнуть к месту своей боевой работы. Для многих экипажей это первое реальное боевое задание, но я уверен, что они все сделают как надо. Ведь я — это они, а они — это я. Если в Европе сейчас вечер, то в Корее уже ранее утро, и на горизонте брезжит полоска зари нового дня.
