В отличие от прошлого раза, когда война еще гремела вовсю, тут, в семьдесят шестом году, над бывшей линией фронта уже четверть века стоит густая злая тишина. Войска находятся в казармах, и лишь пограничники с собаками патрулируют демилитаризованную зону, следя за тем, чтобы северяне не бежали на юг, а южане, соответственно, на север. На юге все спят, включая ненавидимого всей страной «президента» Пак Чонхи, а вот Север сжался спиральной пружиной, как удав перед броском. Там все готово: пушки заряжены, собаки покормлены, солдаты и их командиры пылают ненавистью к империалистическим наймитам. Не забыты ни ковровые бомбежки городов, ни удары по гидротехническим сооружениям, вызвавшие гибель урожая риса, а следовательно, массовый голод. Прошлую Америку пятьдесят третьего года я за такое вбил в прах стратегического поражения, и с Америкой семьдесят шестого будет то же самое.
Момент истины наступает в ту секунду, когда «Каракурт» с бортовым номером «3» выписывает залп из четырех своих плазменных орудий по президентской резиденции «Синий дом», расположенной позади бывшего королевского дворца «Кёнбоккун» в Сеуле, и ночь над южнокорейской столицей на мгновение превращается в день. Пара ударов сердца — и совсем неподалеку от места испепеления диктатора Пак Чонхи вспыхивают новые рукотворные солнца, а потом буйство плазменных ударов выплескивается за пределы окрестностей Сеула. Это просто замечательное зрелище… феерия огня, особенно если наблюдать происходящее через сканеры сателлитов орбитальной сканирующей системы.
В первую очередь поражению подверглись штаб-квартира Вооружённых сил Соединённых Штатов в Корее, совмещенная с командованием Организации Объединённых Наций, телефонные станции и центральный телеграф, правительственный коммутатор, столичный аэропорт Кимпхо, военная авиабаза южнее Сеула, министерство национальной обороны, Национальное агентство полиции, Главное управление национальной безопасности, Корейское центральное разведывательное управление и штаб-квартира 501-й бригады военной разведки армии США. Далее огненная смерть накрыла казармы личного состава американских войск и всех южнокорейских силовых ведомств, электростанции, склады топлива и боеприпасов, танковые и артиллерийские парки, расположение тактических ракетных частей, военные аэродромы и гражданские аэропорты…
Особо важные площадные цели атаковали «Каракурты», а объекты поменьше или те, где поражение должно быть выборочным, обрабатывали «Шершни». Нельзя же лупить полукилотонными плазменными зарядами по всему подряд направо и налево. Где-то, как, например, в гражданских аэропортах (объекты двойного назначения), безусловному уничтожению подлежат только взлетно-посадочные полосы, стоянки военных самолетов и хранилища авиационного топлива. И в то же время в застенках южнокорейских спецслужб и местах содержания политических заключенных, ворвавшись через порталы, рубятся бойцы разведывательно штурмовой бригады полковника Коломийцева. Там не используют никакого огнестрела, только тяжелые парализаторы из арсеналов «Неумолимого» и бритвенно-острые широкие и тяжелые абордажные тесаки, разделывая уже бесчувственные тела будто туши скота на бойне. Выйдут отсюда (через порталы) только заключенные из камер, а все те, что оказались застигнуты по другую сторону решеток, должны умереть — и эта картина кровавой бойни вселит ужас в тех их приятелей, которые в данный момент находились не на службе и не попали под удар карающего Молоха.
Отдельная по красоте картина творится в Тонхэ, Пусане, Пхёнтхэке и отчасти Инчхоне (русским людям известному как Чемульпо). Там, под неистовый хохот валькирий, прямо у причалов горят и тонут корабли южнокорейского флота (в основном списанное американское старье времен второй мировой войны), а на берегу пылают казармы, штабы, склады и хранилища топлива. Когда взойдет солнце и осветит землю сквозь дым пожарищ, выжившие увидят выжженный разоренный пейзаж. Ничего другого американским сукиным детям из моих рук не положено — только смерть, руины и разорение. А потом Ким Ир Сен придет — порядок наведет. Навсегда.
