— Первое внутреннее противоречие, — сказал я, — это когда одни территории создают национальный продукт, а другие его проедают. Уровень благосостояния в республиках Прибалтики, на Украине, на Кавказе и в Средней Азии совершенно неадекватен их трудовому вкладу. А когда вы начинаете строить там заводы, рудники и шахты, то оказывается, что местные жители не хотят работать в промышленности, и необходимо завозить трудовые ресурсы с территории РСФСР. Второе внутреннее противоречие — это диссонанс между официальной советской доктриной интернационализма и фактически националистическим характером автономных и союзных республик. Вместе с большим количеством русских людей, завезенных по оргнабору для работы на предприятиях союзного подчинения, комбинация получается премерзкая. Вот выйду на уровень девяностых, а еще лучше двухтысячных годов — натыкаю вас носом в конечный продукт такой политики. Третье внутреннее противоречие заключается в конфликте между гарантированным Конституции демократическим устройством советского государства и превращением замкнутой партийной верхушки в подобие нового боярства, оторвавшегося от широких народных масс. Фраза «он вышел из народа» означает лишь то, что теперь данный персонаж возвысился и перестал быть простолюдином. Отсюда — ошибки в планировании и даже в целеполагании, ставшие причиной всеподавляющего дефицита, ведь номенклатурным небожителям в партии и правительстве стали безразличны проблемы ползающего по земле плебса. И все три этих противоречия, вызванные несовершенством марксистской теории и понятийного аппарата, обозначают великую ложь, которую власть преподносит своему народу как истину в последней инстанции. Поскольку даже самое маленькое начальственное вранье рождает сначала недоверие, а потом тотальное неверие, ради будущего советской страны следует прекратить эти безобразия раз и навсегда, сначала исправив теорию, чтобы она соответствовала наблюдаемым фактам, а потом устранив все внутренние противоречия.
— А до этого мы чем занимались? — немного раздраженно спросил Просто Лёня.
— До этого, — сказал я, — вы вскрывали и чистили уже назревшие нарывы, но если не устранить причину болезни, новые оппортунистические деятели того же толка, что дядя Миша и дядя Боря, будут регулярно выскакивать в партии, как чирьи на заднице. На нижних ярусах партийной иерархии личинок агрессивных карьеристов-оппортунистов более чем достаточно, и стремятся они наверх со страшной силой, распихивая нормальных конкурентов локтями и пинками и не гнушаясь ни доносами, ни наветами, ни даже заказами бандитам убрать конкурента. И вся моя помощь в таком случае уйдет как вода в песок, а я очень не люблю возвращаться к уже пройденному материалу проводить работу над ошибками. Делать надо все с первого раза, и очень хорошо…
— Да, — согласился со мной Григорий Романов, — если на основе неправильной теории проектировать машину, то в лучшем случае она просто не станет работать, а в худшем взорвется, поубивав множество людей. А государство во много раз сложнее любой самой сложной машины. Мне только непонятно, почему все это работало раньше, и перестало работать сейчас?
— Раньше это работало потому, что товарищ Сталин оказался настоящим гением, — ответил я, — изъяны теории он залеплял своей интуицией, глазомером и голой эмпирикой практического опыта, оплаченного кровью. Зато те, что пришли после него, перечеркнули все достижения предшествующего периода, поскольку полностью отрицали эмпирический опыт — стремясь действовать строго по теории, они раз за разом приводили страну и партию к большим и маленьким катастрофам. А недавно я пришел к выводу, что в естественных условиях Основного Потока из-за сопротивления среды исправить теорию не получилось бы ни у товарища Ленина, ни у товарища Сталина, потому что их окружение восстало бы против такого как триста спартанцев царя Леонида.
— И что же нам делать? — на вполне понятном русском языке спросил Эрих Хонеккер. — Ведь, насколько я понимаю, пока не решится теоретический вопрос, вы не будете помогать нам с продовольствием…
— Вы, геноссе Хонеккер, понимаете неправильно, — ответил я, перейдя на тевтонскую версию немецкого языка. — Продовольственный вопрос Советского Союза, а также иных стран народной демократии вашего мира, и создание единой теории социальных последовательностей будут решаться параллельно и независимо друг от друга. То, что касается поставок продовольственной пшеницы и других продуктов питания, вы будете обговаривать с присутствующей здесь императрицей Ольгой Николаевной, ее принцем-консортом Иосифом Джугашвили-Сталиным и дядей Великим Князем Михаилом Александровичем Романовым. Там у них в пятнадцатом году наметились проблемы со сбытом хлеба во Францию, которая разорена поражением в Первой Мировой войне. Каналы для переброски товарных потоков я открою, а дальше вы договаривайтесь сами. Кайзер Вильгельм, когда подписывал мирный договор, помнится, по силе деловой хватки сравнил эту особу с нильским крокодилом.
