После этих слов присутствующие воззрились на имперскую делегацию из пятнадцатого года, и Ольга Николаевна, с достоинством выдержав эти взгляды, с независимым видом на хорошем немецком языке произнесла:
— В первую очередь, герр Хонеккер, от Германской Демократической республики нам интересны встречные поставки промышленного оборудования и товаров машинной выделки, которые еще не производятся в Германской империи нашего дяди Вилли. И никаких политических условий в ту ли иную сторону. Мы выше этого. Вот примерная спецификация, чего мы хотим от вас и что предлагаем взамен…
Пока милейший генсек ЦК СЕПГ вчитывался в исписанные убористым почерком листы белой бумаги, Леонид Ильич Брежнев, сделав приличествующую случаю паузу, спросил:
— А у Советского Союза вы, ваше Величество, ничего не хотите закупить?
— У Советского Союза, уважаемый товарищ Брежнев, — потупив глаза, ответила императрица Ольга, — мы бы хотели бы получить полный комплект литературы и наглядные пособий, чтобы провести в нашей Империи процесс ликвидации безграмотности и реформировать систему народного образования под нужды всеобщей грамотности для уровня, приличествующего двадцатому веку. Все тухлые идейки о необходимости подмораживания России Мы уже выбросили во тьму внешнюю, и теперь у Нас с Иосифом начнется период быстрого развития, когда каждый день будут ставиться рекорды «выше, дальше, быстрее». Вообще-то так следует развиваться в любые времена, ибо Россия в любом из известных нам миров — это очень большая и крайне плохо освоенная страна, только вот некоторые деятели забывают о своем долге правителя перед подданными.
— Среди присутствующих таких нет, — торопливо сказал я, на корню пресекая возможную дискуссию. — Кстати, мне тоже требуются и оборудование с комплектующими, и готовые товары машинной выделки, и инвентарь для ликвидации безграмотности. Ситуация по этой части в бывшем Царстве Света будет даже похуже, чем в Российской империи образца пятнадцатого года. За все нужное мне я могу платить либо золотом в слитках, либо продукцией государственных латифундий, превращенных мною в совхозы. Хлопок, виргинский табак, тростниковый сахар-сырец, бобы, пшеница, кукуруза и пушнина прежде уходили на европейские рынки за золото и молодое китайское и африканское мясо, но мне это неинтересно. Моя задача — максимально быстрое развитие моей Метрополии до уровня цивилизации пятого уровня, поэтому источники энергии и системы интеллектуального управления у меня будут свои. А вот все остальное оборудование и готовые товары я буду заказывать на стороне.
— Очень хорошо, Сергей Сергеевич, — сказал Брежнев, хлопнув ладонью по столу, — программа ваша весьма позитивна и мы ее выполним, даже если нашим заводам придется, как в войну, работать в три смены. А теперь, есть у меня такое мнение, нам надо поговорить о теории.
— Нет, товарищ Брежнев, — возразил Эдвард Герек, — товарищ Серегин и госпожа Ольга договорились о встречных поставках с Германской Демократической Республикой и Советским Союзом, а о Народной Польше не было сказано ни слова. У нас тоже достаточно плохое положение с продуктами питания, и на этой почве даже могут вспыхнуть бунты, подстрекаемые антикоммунистическими элементами.
— Данные всех антикоммунистических элементов передавайте мне, — сказал я. — Максимально комфортная отправка в мир иной гарантируется. Кроме того, Польша тоже может получить контракты на поставку готовых изделий и оборудования, только труба у вас пониже, и дым из нее пожиже, чем в ГДР и СССР. А еще я готов платить вам продовольствием за польских крестьян, завербовавшихся для освоения пустующего западного приграничья моей Метрополии. Сразу могу сказать, что никаких колхозов там не будет. Впрочем, для уточнения деталей я позже пришлю к вам своего казначея Мэри Смитсон, а сейчас, в самом деле, давайте поговорим о теории.
— Да, давайте! — откликнулся Брежнев.
— С теорией все просто, — сказал я. — Для ее разработки у нас имеется широчайший массив первичных данных, собранных лично мной, четырьмя инкарнациями товарища Сталина, а также некоторыми другими людьми. У нас есть товарищ Ленин из пятнадцатого года, скоро будет доступен товарищ Ленин из восемнадцатого года, есть социоинженеры светлых эйджел, и в последнее время я склоняюсь к тому, чтобы сходить в тысяча восемьсот пятьдесят шестой год и забрать оттуда Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Они эту кашу придумали, им ее и распутывать. В таком случае могу попросить коллег из Германской Демократической Республики только о том, чтобы они выделили из своих рядов авторитетных товарищей, которые избавили бы этих двух основоположников от врожденной русофобии. Иначе никакого сотрудничества у нас уже не получится.
— Мы сделаем все что надо, потому что это в наших же интересах, — ответил Хонеккер, на чем разговор был закончен.
20 мая 1856 года, 12:15, Великобритания. Лондон. район Сохо, Дин-стрит, дом 28, квартира семьи Марксов
Карл Генрих Маркс
