— Истина первая, товарищи основоположники, — сказала я, — люди не меняются от Каменного века, когда Адам Еву прижал к Древу, и до наших цивилизованных дней. Иисус Христос предупреждал своих последователей: «Не сотвори себе кумира», но сам стал жертвой людской склонности абсолютизировать природные и социальные явления. Не было в человеческой истории ничего более кровавого, чем споры об истинной природе Сына Божьего, иногда выливавшиеся в истребление населения целых регионов. Если вы отложите в сторону предубеждение и начнете сличать процессы в человеческом обществе после образования христианства и марксизма, то увидите между ними очевидное сходство. Однако, поскольку марксизм не имеет в своей основе сакрального обоснования, он, несмотря на всю свою социальную значимость, просуществовал как минимум на порядок меньше христианства.
— Но постойте, госпожа Анна! — всплеснув руками, воскликнул Энгельс, в то время как Маркс только морщил свой сократовский лоб.
— Нет, господин Энгельс, — сказала я, глядя как хмурится Ника-Кобра. — Сначала дослушайте меня!
— Да, — подтвердила Гроза Драконов, — до конца еще далеко, поэтому слушайте все и мотайте на ус. А к вам, мистер Энгельс, у нас особенные претензии. Если Карл Маркс числится мыслителем, то вы у нас проходите как балабол-собеседник. Такие люди, как вы, умеют неограниченное время трепаться на любую заданную тему, но не имеют способностей делать из этого материала правильные обобщения и экстраполировать развитие ситуации в будущем. Есть у меня предположение, что большая часть нежизнеспособных теоретических положений марксизма исходит именно от вас, а не от вашего напарника.
— Почему вы так думаете⁈ — в запале вскричал Энгельс.
— Потому что именно вы, мистер Энгельс, заявили, что не признаете буржуазного брака, а семью назвали ячейкой старого общества, которую нужно разрушить! — рявкнула разъяренная Ника. — Запомните: семья и брак существуют независимо от социальных формаций, и возникли задолго до того, как человек выделился из других человекообразных обезьян! Уничтожение семьи и брака поставит под угрозу само существование человечества. За время своих странствий по мирам мы видели уже два общества, где людей выращивают на специальных фермах, будто скот, и могу вам сказать, что ничего счастливого или справедливого там нет — один кромешный ад. Понятно?
Энгельс хотел было что-то возразить, но Карл Маркс покачал головой, отчего основоположник за номером два вскинул вверх руки в знак капитуляции.
— Хорошо, мисс Кобра, — примирительно сказал он, — если вы так уверены в том, что говорите, готов признать, что был не прав. Только надеюсь, что меня ознакомят и с тем фактическим материалом, который позволяет вам утверждать, что семья существует на Земле еще со времен троглодитов.
— Такую возможность вам предоставят, — кивнула Ника, — вплоть до организации научной экспедиции в один из тех миров, где человечество настолько юно, что едва-едва успело выбраться из пределов Африканского континента. Но это позже, а сейчас мы должны дать возможность товарищу Струмилиной завершить ее дозволенные речи. Продолжай, Птица.
— Истина вторая, — сказала я, — чтобы называть ваше учение наукой, необходимо иметь возможность экспериментального подтверждения хотя бы основных положений, без этого марксизм не более чем наукообразная гипотеза. В том случае, если от высказывания теоретических предположений до первого эксперимента проходит больше тридцати лет, из-за чего главные теоретики успевают умереть, вместо науки вы получите наукообразную религию, что мы и имеем по факту.
— Так что же вы от нас хотите? — спросил Карл Маркс.
— Наш Командир вам уже говорил, что ему от вас нужна единая теория социальных последовательностей, в которую необходимо развернуть ваш марксизм, — пояснила Кобра. — Для этой работы вы получите все что нужно: сотрудничество товарища Ленина и его брата-близнеца, штат лаборантов и помощников, консультации любых доступных нам специалистов в любых областях, знания и помощь прикрепленного к вашей команде социоинжинера светлой эйджел. Также вы получите доступ ко всему накопленному человечеством массиву данных о предыдущих и последующих социальных формациях, а не только те данные, что были известны исторической науке в середине девятнадцатого века…
— Постойте, госпожа Кобра, — произнес Маркс, кивком головы указывая на трех светлых эйджел. — О каких последующих социальных формациях вы говорите? Неужели о тех, к которым принадлежат эти леди не совсем человеческого облика?
