— Стыдно или не стыдно, это не то слово, мисс Смитсон, — вздохнул тот. — Вы, видимо, слишком долго жили среди русских, и забыли, что в американских массах понятие стыда почти утрачено, в ходу «выгодно или не выгодно». Мне с вами сотрудничать выгодно, потому что вы сила, а те, что вам противостоят, скоро станут грязью под вашими ногами. Сходство наших убеждений имеет при этом важную, но далеко не решающую роль. Уж так устроены мы, американцы. Одним словом, скажите, что надо делать, и я буду сотрудничать с вами не за страх, а за совесть.
— Все очень просто, мистер Хефнер, — сказала Мэри Смитсон, — сейчас вы позовете сюда своих девочек Плейбоя, и мы спросим, кто из них желает отправиться с нами в Тридесятое царство, чтобы превратиться в таких же красавиц. Это недолго, совсем не больно и совершенно бесплатно, тем более что полученная таким образом внешность позволит им оставаться в модельном бизнесе еще лет пятьдесят. Такая уж у мисс Зул и Лилии гарантия качества. Но это еще далеко не все. К завтрашнему дню вы должны собрать команду для выездных съемок в Крыму семнадцатого века. Часть съемок пройдет на природе на морском берегу, а часть — в настоящем Бахчисарайском дворце, чья хозяйка, постоянно обитающая в Константинополе, любезно дала нам разрешение воспользоваться своей собственностью.
Некоторое время Хью Хефнер обалдело пялился на свою гостью, а затем сказал:
— Эээ… насколько я помню, в семнадцатом веке в Крыму обитали дикие татары, а Константинополь был захвачен турками… Там с людей сдирали живьем кожу, варили их в котлах и сажали на кол… Или я ошибаюсь?
— В том мире, куда мы вам предлагаем отправиться, — сказала Кобра, — татар из Крыма мы вышибли еще два года назад, чтобы не лезли в русскую политику, и нет их там теперь никак, ни одного человека. А год спустя на нас оскалил зубы стамбульский султан, и тем самым напросился на все свои несчастья. Мы это хорошо умеем. Одним словом, груды тухлого турецкого мяса из-под стен Константинополя уже убрали, чтоб не воняло, и ныне там тишь да гладь. Потерпите немного, и сами все увидите.
25 января 1942 года, 12:05. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
В мире сорок второго года советско-финская война-продолжение фактически подошла к концу. Десант на Хельсинки, случившийся в оперативной пустоте (как и должно быть с любым внезапным стратегическим десантом), поставил действующую финскую армию в два огня, лишил ее управления и большей части материальных запасов для ведения войны. К полудню двадцать второго числа подвижная группировка из двух кавалерийских дивизий (переброшенных на плацдарм во втором эшелоне) и первой мотострелковой дивизии НКВД при поддержке вертолетного десанта с ходу взяла Тампере, в котором не было никаких сил, кроме полицейских подразделений, после чего фронт у финнов начал разваливаться. Говоров, приостановивший было наступательные действия, надавил с удвоенной силой, и под этим нажимом финны просто побежали куда глаза глядят. Маннергейм, эдакий гад, опять не попал в плен, потому что еще в полдень двадцатого числа пустил себе пулю в висок, не вынеся позора полного разгрома. И ничего не останется от этого человека — ни детей, ни внуков, ни даже основанного им государства. Обе дочери умрут в Париже своей смертью старыми девами, а зачатую им в ненависти и крови Финляндию похоронили советские бойцы и командиры. Отлились белофинской сволочи слезы русских людей, бессудно убитых после победы националистов в гражданской войне. И ведь истребляли они не только потенциальных «красных», но и осевших в Финляндии царских офицеров вместе с их семьями.
Теперь пружина раскручивается в обратную сторону. Поскольку товарища Сталина больше не интересует, что по тому или иному вопросу думает коллективная «княгиня Марья Алексеевна», то есть англичане и американцы, то подход к финляндскому вопросу был проявлен самый суровый и радикальный. Верховный Совет просто отозвал сделанное Лениным признание Финляндской независимости, после чего явочным порядком присоединил выморочную территория к Карело-Финской ССР, невзирая ни на какие вопли из Лондона и Вашингтона. Следственная машина НКВД уже набирает обороты, выявляя ярых сторонников белофинского режима и соучастников его преступлений. А дальше — кого куда. Непосредственных виновников — в расстрельный ров под пулеметы, чтобы не было их нигде и никак, совершеннолетних пособников и пособниц — с одним ножом и огнивом на пятерых бродить по приледниковым тундростепям Каменного века несовершеннолетних членов семей — в Аквилонию, проходить перевоспитание. У меня самого сейчас педагогических ресурсов хватает только на социализацию несчастных жертв демона Люци, из которых я должен вылепить настоящих людей, что стоят прямо и говорят только правду.
