Сегодня было ровно полгода их знакомства, и Лёшка, отпросившись пораньше из ресторана, спешил домой, чтоб сделать своему партнёру сюрприз. Нет, он не стал любимым, хотя именно под его руками стонал и извивался парень, но он заслужил хорошее к себе отношение. И хоть про любовь между ними не было сказано ни слова, Лёшка по мере сил старался радовать Марата. Вот и сегодня, на кухне ресторана были куплены столь дефицитные свежие креветки, у мальчишек с мойки выпрошен телефон перегонщика, что привёз с очередным авто пару-другую банок икры и пообещал поделиться за звонкую монету небольшой частью сверкающего чуда. Дома ждала своего часа бутылка дорогого вискарика, а Лёшка с шальной улыбкой на губах заскочив в квартиру, даже не заметил чужую обувь у порога. Из зала доносились сдавленные стоны, Лёшка, удивившись присутствию Марата, подумал, что приятель развлекается порнушкой и, начав расстёгивать джинсы, зашёл в комнату. Два смуглых, обнажённых тела синхронно двигаясь, буквально натягивали на себя третье — белое, рыхлое, туловище вокзального проститута Лёлика, знакомого всем и каждому в их городе. Марат, жёстко впившись пальцами в бёдра Лёлика, что-то весело сказал брату, Руслану, что вбивался в рот, вцепившись в немытые волосы проститута.
Лёшку затошнило. Он громко сглотнул, привлекши внимание Руслана, тот громко выругался и мотнул головой Марату, не прекращая движения. Марат оглянулся на дверь, разжал пальцы и отодвинулся от тела проститута. Член бодро кивал гладкой головкой, блестя от спермы и смазки.
Почему-то именно вид члена, даже не скрытого презервативом, вывел Алексея из ступора, он моргнул, понимая отчётливо, что и эта страница его жизни с корнем вырвана из книги жизни.
— Как интересно! Нет, нет, не останавливайтесь! Я не помешаю, уже ухожу! Сорри, дорогой! — голос звенел и ломался от набежавших слёз, когда Алексей, сделав шаг назад, закрыл дверь квартиры, которую они снимали вдвоём с Маратом последние полгода. По ступенькам вниз, не ждать лифт, закусив губу бороться со слезами, и ни в коем случае не оглядываться на крик Марата за спиной...
Он бежал. Он так бежал, будто хотел убежать от всего плохого, что с ним произошло, убежать из этой жизни, что столь несправедлива к нему, и не даёт даже малейшего шанса на то, чтобы Лёшка стал счастливым. Он бежал от такой жизни, и это ему почти удалось, когда мощный джип вылетел из-за угла и бампером откинул парня на дорогу, под колёса проезжающей фуры. Дальнобойщик каким-то чудом смог выкрутить руль, только задев подкатившееся тело по касательной, скрипя тормозами, громко матерясь и судорожно дёргая рычаг ручного тормоза. Водитель джипа, выскочивший на дорогу, замер над телом парня, вглядываясь в залитое кровью лицо, мешал дальнобойщику увидеть, всё ли хорошо с пострадавшим, был отодвинут в сторону, выматерен и заставлен вызывать скорую.
Лёха при этом не присутствовал. Какая-то труба втянула его, и тело как будто само плыло по колодцу, приближаясь к ослепительно-белому кругу. Вдруг в стороне проявился чей-то силуэт, и замедлившийся Лёшка узнал лицо своей матери, всхлипнул и потянулся к ней.
— Нет! Рано тебе! Иди назад, Лёшенька. Иди, дорогой. — И труба сжалась, потемнела, боль сковала все мышцы, заныли, выворачиваясь от боли ноги, и Лёшка с хриплым вскриком открыл глаза.
6
Белый потолок с россыпью трещин, шторка-задергушка на криво прокрашенном окне, запах лекарств и какой-то аппарат, что стоял у изголовья кровати и противно попискивал, навели парня на мысль, что он в больнице. И подошедший врач только подтвердил эту мысль.
— Ну что, герой, пришёл в себя? Отличненько! А то уже напугал нас своей бледной физией-то. Как самочувствие? Как тебя зовут? Помнишь, что произошло? — спрашивая, врач осматривал и ощупывал Лёшку, поглядывая на показания прибора и ища пульс на руке парня.
— Помню. Вроде бы. Алексей я. Сашин. Попить бы.
— Сейчас, пришлю медсестру, с ней и займётесь всякими непотребствами, как то попить-поесть, на утку сходить. Лежи-лежи! Тебе нельзя сегодня вставать! Лежи, я сказал!
Вошедшая медсестра профессионально подсунула под парня утку, поднесла к губам стаканчик с водой и поставила градусник. И всё, казалось, одновременно.
— Тут твой приятель к тебе рвётся все три дня, что ты был без сознания. Хотел бы увидеться?
— Что за приятель? — удивился Лёха. — Э-э-э, три дня, вы сказали?
— Дай-ка вспомнить... Темноволосый, волевой, грубый, но переживающий за твоё здоровье. Никого не напоминает? — всё юморил доктор.
— Марат? Это Марат?
— Прости, он не представился ни разу. Ни когда его милиция расспрашивала, я его имени не уловил, ни сам он официально не представился.
— Нет, Марата я видеть не хочу. Я... я тут по его милости. Почти, — прошептал Лёшка и отвернулся к стене.
Доктор постоял ещё минутку и тихо удалился, прикрыв за собою дверь. Из коридора зазвучали голоса, сперва тихие, потом всё более скандальные, пока дверь не толкнули со всей силы так, что она хлопнула по стене, заставив Алексея вздрогнуть и посмотреть в дверной проём.
