Полковник не спускал глаз с Потапа; противники медленно кружили по залу, выжидая подходящий момент. Ласка, закусив губу, оглянулась – и увидела на галерее человека с винтовкой. Он был одет в ливрею, но девушка отчего-то сразу поняла, что обязанности его несколько выходят за рамки лакейских. Человек вроде бы не спешил – и в то же время двигался с быстротой и точностью опытного солдата. Раз – и ствол оружия ложится на перила галереи, воронёный металл холодно поблёскивает в свете газовых рожков. Два – щелкает затвор, стрелок приникает щекой к прикладу… Повинуясь импульсу, девушка бросилась к медведю и обхватила его руками.
– Потап, тебя сейчас пристрелят! Пожалуйста, остановись!
– А ну, отпусти! – рявкнул тот; Ласка ощутила, как под мохнатой шкурой перекатываются мышцы – огромные, мощные, не чета человеческим…
– Отойдите, леди! – резко окликнули её с галереи; но девушка лишь плотнее прижалась к вздыбленному, остро пахнущему звериным потом меху.
Странное спокойствие вдруг снизошло на неё.
– Ты на мушке, дурень! – негромко бросила она. – Скажи мне, Потап, скольких ты потерял…
– Твоё како дело?!
Тело зверя содрогалось от еле сдерживаемой яростной силы. Ласка понимала – лишь самая малость удерживает Потапа от непоправимого: отшвырнуть её в сторону, словно куклу, рвануться вперёд, в самоубийственную атаку – а там будь, что будет…
– Если тебя убьют сейчас… Если ты словишь пулю или клинок… Значит те, кто лёг в крымскую землю, умерли напрасно! Потому что они погибли ради того – чтобы жил ты!!! – с неожиданной яростью закончила она. – А теперь брось этот чёртов палаш! Выполнять, живо!
Тугие, как натянутый арбалетный лук, мышцы зверя ещё несколько секунд пребывали в напряжении – а потом вдруг разом обмякли. Потап выпустил из лапы оружие, оно воткнулось в пол острием – и басовито загудело, покачиваясь из стороны в сторону. Ласка обернулась: стрелок всё ещё держал их на мушке.
– Опустите ружьё! – негодующе воскликнула она. – Немедленно!
И лакей, который был отнюдь не только лакеем, подчинился.
Полковник Фокс откашлялся. Лицо его пошло красными пятнами от пережитого волнения.
– Миледи…
– Мы уходим, полковник Фокс! – ледяным тоном процедила Ласка, легонько подталкивая Потапа в сторону двери. – Прошу прощения за доставленные неудобства.
– Но… Что, чёрт возьми, происходит?! Почему ваш… Э-э… Почему этот зверь на меня накинулся?!
– Вспомните Крым, полковник, – бросила девушка через плечо. – Вспомните ваш приказ – десять за одного…
– О чём вы… – начал Метью Фокс – и осёкся.
Ласка шла к дверям, не оборачиваясь – и не видела, с каким жадным любопытством смотрит ей в спину молодой блондин, как вспыхивает в его глазах запоздалое узнавание.
– Уже уходите, сэр, мэм? – с идиотской невозмутимостью обратился к ним медный дворецкий. – Надеюсь, вам понравилось… Тш-ш… Вам понравилось… Тш-ш… Вам понравилось… Тш-ш… Вам понравилось… – в системе звуковоспроизведения что-то заело; механический болван катился следом и уже у самого входа вдруг пожелал: – Счастливого пути, сэр, мэм...
Потап глухо зарычал; Ласка же не смогла удержать смешка – правда, несколько истеричного.
Стоило им выйти из дома, как девушку охватила дрожь. Лошади заволновались, начали ржать и биться в удилах. Вознице с трудом удалось успокоить животных – запахи крови и медвежьего пота были столь сильны, что у Ласки закружилась голова.
– Раны серьёзные? Куда он тебе попал? Кровит сильно? – с такими вопросами обратилась она к своему спутнику.
– Не помру… – буркнул Потап после долгого молчания.
– Надо перевязать! – Ласка решительно сдёрнула шаль. – Показывай!
– А толку? Здесь всё равно не видать – темно, – резонно возразил медведь. – А там я уж сам… Как-нибудь.
– Вот «как-нибудь» не надо! – нахмурилась девушка. – Приедем домой, и я сама всё сделаю… Терпи пока.
Несколько минут прошло в тишине; лишь нервно цокали по брусчатке мостовой лошадиные копыта.
– Ты не графиня Воронцова, – сказал вдруг Потап. – Ты вообще… Не из благородных.
– Почему ты так решил?
– Видал я всяких аристократов… И смелых, и не шибко… – Потап фыркнул. – Но чтоб благородна барынька палаш от сабли сходу отличала – ой нет…
– А крестьянская девка, стало быть, отличит! – не удержалась от ехидства Ласка.
– И говоришь не по-господски… Ты не думай, мне до этого дела нет...
– Тогда чего разговор заводить? – Ласка помолчала. – Может, я только на сегодняшний вечер… Графиня.
– Куды едем? – спросил Потап чуть погодя.
– В восточную оконечность Гринвича. Там я снимаю жильё, – Ласка подумала, как прореагирует консьерж на появление огромного окровавленного зверя, и закусила губу… Но другого выхода у неё не было: место встречи Озорник назначил именно там.
***
