Вернувшись в палату, Дженни подошла к шкафу. Автоматическая дверца отъехала в сторону, открывая широкие полки, большинство из которых были пусты. В центральной секции лежало несколько комплектов нижнего белья и стопка одежды, приобретённая для неё куратором. За всё время у Дженни так и не возникло желания её примерить или хотя бы рассмотреть. Рядом с одеждой высилась стопка бумажных книг. За ними Дженни нащупала расчёску. Несмотря на то, что волосы её текущей длины не требовали расчёсывания, ей нравилось водить щёткой по коже головы, и она часто делала это, чтобы расслабиться. Край расчёски задел верхнюю книгу, и та с тупым стуком свалилась на пол.
Дженни хотела было потянуться к ней, но заметила, что книжка слегка подрагивает. Она закрыла глаза, выпрямилась и повела рукой. Шероховатая поверхность обложки приятно ощущалась где-то в области пальцев. Буквы отзывались иначе. Кажется, это «Война после Мира» – единственная из книг, взятых в библиотеке Жаднова, которую она до сих пор избегала читать.
Головокружение вернулось, но в этот раз вместе с ним появилась головная боль. Нервные окончания в каждом кусочке её тела будто пульсировали. Дженни знала, что должна поторопиться. Она выпрямила загнувшиеся страницы, а затем почувствовала скол, образовавшийся на корешке. В этот момент боль стала нестерпимой. Дженни открыла глаза и отпрянула от шкафа, из которого на пол одна за другой посыпались книги. «Война после Мира» упала последней.
Дженни перевела взгляд на расчёску, зажатую в её руке, и медленным шагом направилась к постели. Ей хотелось заснуть, но она знала, что стоит ей попытаться, как на неё нахлынут кошмары.
– Интерфейс, – выдохнула Дженни, поворачиваясь к голографическому изображению, всё ещё передававшему новости. Ей не нравилось голосовое управление, однако без голографа у неё не было другого выбора.
Над кроватью появился полупрозрачный фиолетовый интерфейс, проецируемый с устройства на потолке. Список доступных действий не отличался разнообразием: звонок доктору Жаднову, звонок доктору-куратору Новицкому, настройки освещения и визора. Над опциями отображались дата и время – 10-й день месяца Рыб 2195 года, 15:46.
Настроив громкость, Дженни жестом руки смахнула интерфейс и легла на подушку.
Программа криминальной хроники рассказывала о мужчине из Фрага, застрелившем собственную семью. «Я слишком люблю свою семью, чтобы видеть, как они мучаются, – прокомментировал он свой поступок. – Мы все обречены.»
Такие случаи не были редкостью в Альянсе. Раньше Дженни считала поступки, подобные этому, показателем слабости: ведь если есть шанс, нужно продолжать бороться – так учил её отец. Однако сегодня она бы не взялась утверждать, что этот мужчина слаб духом или лишился рассудка.
Вызвав интерфейс вновь, Дженни переключила канал. Трёхмерные сериалы, выступление сержант-майора Клода, повествующего об армейских реформах, и нескончаемые рекламные вставки быстро утомили её, и она выключила визор.
Усталость не проходила, и Дженни знала, что рано или поздно поддастся ей, однако нельзя было оставлять книги в таком виде. Сделав над собой усилие, она поднялась с кровати и подошла к разбросанной куче некогда ценных печатных изделий, когда раздался стук.
Дженни замерла на месте. Лишь когда стук повторился, она смогла выдавить из себя:
– Входите.
Доктора и обслуживающий персонал, которые бывали в её палате, заходили безо всяких разрешений – все, кроме её куратора, Артёма Новицкого.
– Можно? – голос доктора вывел Дженни из оцепенения.
Как будто, если она запретит ему входить, он развернётся и уйдёт. Дженни прекрасно знала, что является здесь пленницей, а не гостьей. Эта притворная вежливость будто намеренно подчёркивала её беспомощное положение. И тем не менее, Артём был единственным, кто относился к ней, как к человеку.
Худощавый молодой человек, одетый в белую форму врача, свободно свисающую на нём в нескольких местах, изучающе смотрел на неё.
– Конечно.
Артём прошёл в палату и осмотрелся так, будто оказался здесь впервые. Дженни молча нагнулась к лежащим на полу книгам и по одной принялась поднимать их и аккуратно складывать в стопку. Это давалось ей с трудом – книги казались слишком тяжёлыми и то и дело норовили выскользнуть из пальцев.
– Тебе стоит перестать отказываться от еды, – заметил Артём, встав рядом со шкафом.
– Разве то, что мне вводят, не заменяет любую еду? – тихо спросила Дженни, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.
– Тебе необходимо питаться. Вещества, получаемые твоим организмом с пищей, всасываются стенками кишечника и усваиваются на порядок лучше, чем…
Дженни зажмурилась и зажала рот рукой. Артём замолчал.
Как только тошнота отступила, она отняла руку от лица и с грустью посмотрела на своего куратора. Синяки у него под глазами не уступали её собственным.
