Бывший заместитель народного комиссара этого учреждения Иван Андреевич Вайман, член партии с 1917 года, упоминает такой малоизвестный факт: «Ленин уже в ноябре 1917 года распорядился приступить к проверке и эвакуации… ценностей из Петрограда и пригородных дворцов в Москву. Там они хранились в кремлевских зданиях, Оружейной палате. Надо ли говорить, что все это было сохранено для будущих поколений благодаря заботам Владимира Ильича».
Обращаю внимание на указанную дату — ноябрь 1917 года. С первых дней после взятия власти Ленин держит в уме мысль о ценностях. Казалось бы, есть и у меня повод еще раз воздать должное за благое дело. Казалось бы, в этом отношении правительство проявило государственную зрелость, поступило так же, как поступало до него царское правительство, которое с первых дней мировой войны эвакуировало из Прибалтики и столицы империи ценности в Москву, отправляя в подвалы Кремля, Оружейной палаты и других зданий, где день и ночь их надежно охраняли бывшие солдаты, служившие при царях.
Что это были за ценности? Во-первых, сокровища Алмазного фонда, бриллианты, драгоценные камни, ювелирные изделия, сокровища российской короны, собираемые со времен Петра I, организовавшего этот фонд. В доставленных в Кремль ящиках находились золотые и серебряные изделия, которые в спешном порядке, порой без тщательной описи, направлялись в адрес Оружейной палаты.
Вместе с упомянутым заместителем наркома, комендантом Кремля, управляющим делами в середине мая 1918 года глава правительства в течение трех часов, как гласит «Биохроника», делает ревизию Кремля, расспрашивает должностных лиц «об условиях хранения и охраны ценных исторических реликвий, картин и фресок». Вслед за этим, как гласит все та же «Биохроника», комиссар-управляющий Народного банка и другие начальники получают предписание — эвакуировать из Москвы ценности вглубь страны. Среди них военный комендант города, командующий войсками округа. Выделяется транспорт, охрана, конвой, топливо.
Потребовалась санкция вождя, чтобы для перевозки ценностей отпустили сто пудов бензина. На автомашинах «ценности» везли на железнодорожную станцию, там формировали два спецпоезда, которым присвоили номера 1 и 2. Как видим, одного железнодорожного поезда не хватило, чтобы выполнить задачу и перевезти «ценности Республики», как значится груз в ленинской «Биохронике». Что это за ценности, куда они следовали — не упоминается.
Направлялись они туда, куда передислоцировалась Экспедиция по заготовлению ценных бумаг, где печатались деньги, в города Урала: Пермь, Вятку, Екатеринбург, считавшиеся крепостью советской власти. Не случайно именно туда перевезли из Тобольска, Сибири, семью царя, туда же отправили всех оставшихся в России Романовых…
Большевиков волновала не судьба картин, не они спешно грузились в автомашины и поезда. Ленина тревожила судьба золотого запаса, «бриллиантов для диктатуры пролетариата». В майские дни 1918 года Владимир Ильич заботился не столько о ценностях Республики, сколько о ценностях партии, которые можно было пустить в оборот во имя мировой революции. Никакие интервенты той весной Москве не угрожали. Угрожали свои, угрожали те, кто не желал жить под властью большевиков, кто не хотел строить социализм.
Забегая вперед, скажу, что весной 1919 года в Москве образовался III Коммунистический Интернационал, объединивший коммунистические партии всего мира, а вслед за тем организованы были тайные, глубоко законспирированные бюро в разных странах Европы, а также на Украине, не входившей тогда в состав Советского государства. В эти бюро из партийной кассы курьеры доставляли не только валюту, миллионы марок.
«Из России с дипломатической почтой зачастую шла не только валюта, — пишут историки Маркус Венер и Александр Ватлин в публикации „Украденные миллионы“, — но и разного рода драгоценности — от нумизматических коллекций до ювелирных изделий. В расходных книгах Коминтерна они фиксировались в своем натуральном выражении — реальную цену можно было узнать лишь в Европе». Это и делали эмиссары Владимира Ильича, с первого дня советской власти озабоченного судьбой «ценностей».
Эвакуация вглубь страны была явной авантюрой, потому что в отдаленных городах то в одном месте, то в другом вспыхивали мятежи, восстания, власть переходила из рук в руки. 8 июня датируется телеграмма из Кремля на Урал, где Совету дается задание — выяснить местонахождение «Ссудной кассы, разыскать ее и взять ее под наблюдение». Не меньше волнений испытал Ленин, когда поезда № 1 и № 2 направились из «красной столицы» в заданном направлении.
В Москве все шло, как было задумано Лениным. Быстро и конспиративно.
«Ценности грузили по ночам отборные сотрудники штаба округа, а сопровождал и охранял эти грузы доблестный тов. Яшвили со своим Стальным отрядом в 120 человек бойцов», — пишет в воспоминаниях бывший командующий Московским военным округом Николай Муралов.
