Обосновавшись в Москве, начал Владимир Ильич задумываться о даче. С подмосковными дачами и пригородами был знаком с давних пор, когда семья Ульяновых жила в Москве, снимая на лето квартиру в Кузьминках, обитая в отдельном доме в Подольске. И за границей Ленин непременно подолгу проводил время на природе, совершал длительные пешие, велосипедные прогулки в горы, леса, о чем подробно рассказывалось в очерках о его пребывании за границей.
Располагая легковой машиной, на этом транспортном средстве начал он осваивать подмосковную природу и пространство. «Весну и лето 1918 г. Ильич жил в Москве и буквально горел на работе. Когда вырывалась свободная минута, любил он, забрав меня и Марию Ильиничну, ездить по окрестностям Москвы, ездить все в новые места, ехать и думать, дыша полной грудью. Он вглядывался в каждую мелочь», — пишет Надежда Константиновна.
Первый, самый ближний маршрут проложен был на Воробьевы горы. Здесь произошла во время прогулки встреча с «сытого вида крестьянином», который, когда зашла речь о жизни, взял да и ляпнул, не зная, с кем его столкнула судьба: «Ленин вот только мешает. Не пойму я этого Ленина. Бестолковый человек какой-то…»
Надежда Константиновна свидетельствует о нескольких поездках по Подмосковью, но не упоминает, куда именно заезжала их машина. В «Биохронике» указывается, что 6 мая вместе с сестрой и комиссаром ВЧК Абрамом Беленьким, врачом Владимиром Обухом, старым партийцем, и еще несколькими партийными товарищами поехал в сторону Звенигорода, в село Ильинское, где находился дворец великого князя Сергея Романова.
Об этом посещении сохранилось воспоминание сторожа Н.П. Петрухина, записанное сотрудниками Московского областного краеведческого музея, очень интересное: «К воротам подъехала машина. Из машины вышел мужчина небольшого роста. Вслед за ним вышли две пожилые женщины. Мужчина подошел ко мне и, немного прищурив глаз, спросил: „Ну, как живете?“»
Затем сторож по просьбе незнакомца провел приехавших по саду, во время прогулки он расспрашивал о жизни крестьян. На вопрос же сторожа, что будет теперь с дворцом, ответил: «Санаторий будет. Будем лечить здесь больных людей. Рабочих и крестьян».
На последний вопрос: «А кто будете, добрый человек?» — ответил: «Я — Ленин».
На этом рассказ заканчивается. Ни охраны, ни других товарищей сторож не заметил. А между тем среди них был заведующий Мосздрава Ю.В. Левит и член Московского Совета Н.А. Башин, упоминаемые в «Биохронике», доктора Обуха я называл. Зачем такая представительная комиссия прибыла в Ильинское — изданные институтом марксизма-ленинизма справочники не пишут. Но ясно, не для загородной прогулки. И охоты, о которой чуть ниже. Вместе с врачом, давним если не другом, то товарищем, и должностными лицами осмотрел Ленин дворец, предложенный ему для летнего отдыха. Но должностные лица не знали, что Владимир Ильич не любил роскошных дворцов, а именно таким выглядел княжеский загородный дом, обставленный замечательной мебелью, картинами, со множеством комнат.
В тот день, осмотрев дворец в Ильинском, Ленин с товарищами сел в лодку и переехал на другой берег Москвы-реки, направившись к лугу, где погулял. А вечером, очевидно, без товарищей, в сопровождении лесника отправляется на охоту на вальдшнепов в лес между деревнями Усово и Новая Жуковка. После охоты вождь сделал леснику поистине царский подарок — охотничье ружье бельгийской фирмы «Франкот». Откуда появилось — установить мне не удалось. Из эмиграции вернулся он налегке, точно, без охотничьего ружья. По-видимому, о «Франкоте» позаботились чекисты.
Рассказывая о поездках Ильича на природу, партийный путеводитель «Ленин в Москве и Подмосковье» представляет дело так: мол, Ильич в мае — июне приезжал на отдых «несколько раз». И подчеркивает: эта инициатива якобы исходила даже не от вождя, а его заботливых товарищей. «В то время Владимир Ильич чувствовал себя очень утомленным и не мог не согласиться с товарищами, что отдых ему необходим».
Не исключено, что товарищи высказывали такое мнение, но, я думаю, и без них Ленин почувствовал охоту к загородному дому и начал заниматься подысканием его тщательно, пойдя другим путем после неудачной поездки с должностными лицами.
В свои планы Ильич посвятил, как всегда, управляющего делами Совнаркома и близкого ему с молодых лет Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, умелого во всех житейских делах. Последний обратился за помощью к другому партийному товарищу, Ивану Ивановичу Скворцову (псевдоним — Степанов), хорошо знавшему Москву и ее окрестности. Как раз к середине мая относится зафиксированное партийными краеведами посещение дома на Большой Калужской, где жил Скворцов-Степанов, партийный публицист, позднее ставший главным редактором «Известий».
