Все пошло прахом, а имажинисту Ивневу за окном видится заря коммунизма. Где «сверканье», когда электричества почти не стало? Трамваи не ходили по этой причине. Свет постоянно гас. В партере Большого сидели в шубах…
Из протокола Малого Совнаркома: «Поручить Московской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией наблюсти за отоплением каких бы то ни было церквей и других учреждений культа и, в случае обнаружения отопления, немедленно таковое прекратить, а топливо конфисковать и передать Главтопу». Значит, в храмах младенцев крестили, умерших отпевали на морозе… Вот так, Главтоп появился, тепло — нет.
В Москву, отпраздновавшую первую годовщину Октября, вместе с холодными ветрами ворвался сыпняк, обрушилась на людей «испанка» — жуткая эпидемия гриппа со смертельным исходом.
Я просмотрел мемуары белых и красных, переживших лихолетье, окрашивавших воспоминания всплесками эмоций, как Бунин. Но самым интересным свидетельством об «окаянных днях» показался не дневник великого писателя, а панегирик Ильичу высокопоставленного коммуниста-ленинца, наблюдавшего события с правительственной вышки. Я много раз его цитировал, сделаю это еще раз, приблизившись к концу своего повествования.
«Все помнят, — пишет в очерке „В.И. Ленин и здравоохранение“ В.Д. Бонч-Бруевич, — какая ужасная эпидемия сыпного тифа вспыхнула к концу 1918 года…
— У нас в Кремле крайне неблагополучно по сыпному тифу, — сказал Владимиру Ильичу. — На сегодняшнее число заболело сорок два человека…»
Сколько же людей заболело в Москве и России?
«Помню, в Челябинске на эвакопункте вместимостью в 3000 человек оказалось приблизительно 15 000 тифозных. Точное число не могло быть установлено, так как все проходы, коридоры, вся площадь полов были завалены больными; чтобы попасть внутрь, нужно было через приставные лестницы влезать в окна. Почти все больные лежали в кишащей паразитами одежде и белье за полным отсутствием смены белья и халатов. Многие срывали с себя одежду, предпочитая оставаться голыми. Выздоравливающие возвращались в части или в свои деревни, унося с собой и заразу».
Где и когда в России происходили такие масштабные ужасы? Такой страшной пытки нет в Апокалипсисе. Она поразила народ, поверивший Ленину, хотя и тогда в его словах сомневались многие, даже самые близкие ему люди.
В 1919 году, когда фабрики оказались в руках у рабочих, земля у крестьян, на чрезвычайном съезде Советов, в дни Апокалипсиса, Ленин выбросил другой лозунг:
«Товарищи, все внимание этому вопросу. Вши победят социализм, или социализм должен победить вшей».
Такой вот вшивый социализм, или, по научной терминологии советских историков, «военный коммунизм» получили рабочие и крестьяне взамен хлеба и масла, вместе с «властью Советов». Картина на эвакопункте взята не у белогвардейца, у пламенного революционера, пишу об этом безо всякой иронии, у Михаила Сергеевича Кедрова, организатора самого жуткого в структуре ВЧК Военного, затем Особого отдела, надзиравшего над армией, пользовавшегося безграничным доверием Ильича, бросившего соратника на борьбу со вшами в масштабах всей страны, как с самыми заклятыми врагами пролетариата (расстрелян в 1941 году).
…Каждый день Ленину стали поступать сводки с тифозного фронта. Но тифозная гадина два года разбойничала в России и Москве. Управляющий делами Совнаркома описал квартиру инженера-путейца Борисова, ставшего вдруг в 1920 году правой рукой Дзержинского по транспорту. Выехать наводить немедленно порядок на железные дороги он не мог, потому что от сыпняка умирала жена. По команде из Кремля к нему домой на помощь бросили по-большевистски все возможное: дезинфекционный отряд, санитаров, врачей, медсестер, матроса с корабля «Диана»…
«Прибывший на квартиру Борисова доктор застал там ужасную обстановку. Соседка-старушка отперла дверь. В квартире стоял мороз. Было грязно, сыро, неприглядно. Они подошли к больной, которая лежала в забытье, заваленная грудой одеял, пальто и шубой…
Не прошло и десяти минут, как привезли дрова и провиант. К счастью, в квартире оказалась голландская печь, были затоплены печи и началась генеральная уборка…»
Больную накормили, вымыли, согрели, не считая, сколько стоят услуги. На то и «военный коммунизм», где деньги роли не играют. Власть оплачивала труд присланных спасителей продуктами, реквизированными у крестьян, вещами, национализированными на складах, магазинах, везде, где была власть Ленина. В стране до революции накопили большие, если не сказать огромные, запасы золота, драгоценностей, металла, кожи, материи, всего, что заготавливали для ведения войны до победного конца. Этими запасами распоряжались большевики по устным командам, запискам, приказам.
