Тогда произошло чрезвычайное происшествие. Сначала машину попытались остановить криком «стой!» и все тем же разбойничьим свистом. Шофер Гиль заметил в руках нападающих револьверы, не затормозил, прибавив скорость.
Владимир Ильич постучал в стекло, отделявшее его от водителя, спросил:
— В чем дело? Нам что-то кричали?
— Да это пьяные, — ответил Гиль, решая ввести дорогого Ильича в заблуждение, явно зная, кто пытался его остановить.
Вот и Сокольники. Ехали всю дорогу по трамвайным путям, потому что улицы были занесены снегом, новая власть его не убирала по всей Москве.
Кроме шофера следовал в машине охранник с револьвером. Вооружен был, конечно, шофер. У Ильича в кармане лежал браунинг. И у Марии Ильиничны был револьвер.
Впереди показались огни районного Совета. Снова раздались крики «стой!». Путь преграждают трое с револьверами.
— Ну, Ванька, попались мы бандитам, — сказал Гиль охраннику, решив идти на таран.
Но далеко не уехал. Ленин, решив, что это милиционеры, не раз таким путем останавливавшие его машину и даже стрелявшие по ней, захотел узнать, что им нужно.
И узнал, когда его вытащили за рукав из машины, приставив к виску револьвер. Гиль, не решившись стрелять, спрятал оружие за обшивку машины. Охранник вышел, не забыв взять в руки бидон молока, который везли в Лесную школу. Вот тут-то и разыгралась драма, чуть было не закончившаяся трагедией. Мария Ильинична поразилась артистизмом, с каким бандиты ограбили брата. Он также отдал дань профессионализму:
— Да, ловко, вооруженные люди, и отдали машину. Стыдно.
О бумажнике, где, очевидно, кроме мандата, ничего не хранилось, об отнятом браунинге не вспомнил.
— Моя фамилия Ленин, — сказал вождь безумцам, судьба которых в тот момент была предрешена, но они не обратили особого внимания на его представление. Им послышалось — Левин. Не обратили внимания и на слова Марии Ильиничны:
— Что вы делаете, ведь это же товарищ Ленин! Вы-то кто? Покажите ваши мандаты.
— Уголовным никаких мандатов не надо, — услышала она спокойный ответ усмехнувшегося налетчика.
Сев в шикарную машину, заправленную хорошим бензином, грабители умчались навстречу гибели. А Ильич поспешил в районный Совет, где председатель его не узнал было в лицо. Вот тут-то завертелась-закружилась карательная машина большевиков на полных оборотах. Вскоре машину задержали у Крымского моста. Но сами бандиты, убив милиционера и курсанта-артиллериста, пытавшихся преградить им путь, во главе с Яковом Кошельковым, по кличке Кошелек, ушли от погони.
На укоризненный вопрос Ленина председателю Совета: «Грабят ли у вас в вашем районе на улицах граждан?» — последовал ответ: «Да, случается нередко». На ноги поставили не только уголовный розыск, но и ВЧК, армию, подключили к поиску Кошелька знаменитую собаку Трефа, гордость разогнанной московской сыскной полиции. Через несколько дней после происшествия Ильич шлет на Лубянку предписание: «Ввиду того, что налеты бандитов в Москве все более учащаются и каждый день бандиты отбивают по нескольку автомобилей, производят грабежи и убивают милиционеров, предписывается ВЧК предпринять срочные и беспощадные меры по борьбе с бандитизмом».
В тот день, когда опозоренный Ильич подписывал предписание чекистам, Сабан и Козуля со своими головорезами, «разъезжая на двух закрытых автомобилях по улицам города, в течение нескольких часов без всякой цели убили 16 постовых милиционеров в районе Долгоруковской улицы, Оружейного переулка, Лесной улицы и Тверской заставы». Это только потери одного дня. Перечисление вооруженных ограблений банков, касс, магазинов, убийств, изнасилований занимает страницу. Перед арестом Сабан вырезал семью родной сестры из 8 человек, отступая, бросал бомбы, стреляя из двух маузеров, — профессионал!
Уже известный нам Яков Кошельков, главарь банды в 18 человек, после происшествия в Сокольниках ничуть не угомонился и не залег на дно. Он явился на квартиру одного из агентов ЧК и в присутствии его семьи произвел над ним скорый суд и расправу. Спустя двадцать дней на Крымской набережной неуловимый Кошельков обстрелял сотрудников уголовного розыска МЧК, созданного при этом карательном органе. Спустя десять дней у Пречистенских ворот в кофейне попал в засаду, но, бросив бомбу, вырвался и сбежал на лихаче. Да, неплохой детектив можно написать, идя по следам Якова-Яньки Кошелькова-Кошелька.
