В число агентов ЧК попало множество людей с темным прошлым. Например, князь Андронников, бывший приближенный царя и друг Григория Распутина. Его чекисты арестовали летом 1919 года после раскрытия очередной «заговорщической» организации под названием «Тактический центр». Ленин просил Смольный с помощью партийных активистов расследовать поведение «б. князя Андронникова (друга Распутина, Дубровина и т. д.), служащего в чека в Кронштадте». Чекисты на своего, ставшего ненужным, агента дали справку: ими, мол, получены… новые данные о связях Андронникова с приближенными царя, о его провокаторской деятельности, а также о шпионаже в пользу Германии. То есть выяснили то, что давным-давно было известно каждому читавшему газеты в бывшей столице империи, поскольку князь при жизни «старца» — Распутина постоянно служил объектом внимания прессы.
Что касается репрессий в отношении буржуазии, интеллигенции, то они представлялись комиссарам Лубянки святым делом, их проводить, как говорится, бог велел.
Бог этот — товарищ Ленин.
«И, конечно, ведя революционную войну, — говорил он на VIII партконференции в конце 1919 года, — мы не можем делать так, как делали все буржуазные державы, свалившие всю тяжесть войны на трудящиеся массы. Нет, тяжесть гражданской войны должна быть и будет разделена и всей интеллигенцией, и всей мелкой буржуазией, и всеми средними элементами, все они будут нести эту тяжесть. Конечно, им будет гораздо труднее нести эту тяжесть, потому что они десятки лет были привилегированными, но мы должны в интересах социальной революции эту тяжесть возложить на них».
И возложили, да так, что стон пошел по всем городам, особенно — Москве и Питеру. Поэтому, кстати, лишился квартиры и учитель Иван Яковлев, «средний элемент», по терминологии вождя, полвека отдавший народному образованию, основатель чувашской письменности. Ему, как мы знаем, повезло, его помнил Ленин. Но тысяч других учителей, доцентов, профессоров, инженеров, офицеров он не знал… Их выселяли из центра на окраины, выдворяли из столиц, их «уплотняли», как это предусматривал автор «Государства и революции» еще в те дни, когда не имел власти. В своем воображении автор рисовал сцену справедливого передела жилплощади, когда энного инженера, жившего с сестрой в семикомнатной квартире, вежливо ущемляли, «временно» отнимали две комнаты, обещая вернуть их, когда господин инженер построит новые дома для рабочих.
Так было на бумаге. В реальности господин инженер и все другие интеллигенты в лучшем случае оставались обладателями одной или двух комнат на семью, порой многодетную. В худшем — их просто лишали квартиры, мебели, одежды, посуды… В каждой квартире, где жили офицеры, произвели так называемое «стратегическое уплотнение», подселив к военным жильцов, по сути, агентов, которые обязаны были следить за каждым шагом офицеров, за их знакомыми, посетителями.
Даже гениальный Шаляпин не избежал подселения в его доме, ему оставили комнатенку. Некоторым счастливцам за особые заслуги удавалось получить так называемые «охранные грамоты», спасавшие от уплотнения, обысков, реквизиций. Всевозможные комиссии ходили по квартирам, уносили все приглянувшиеся им вещи. Золото, серебро, картины, книги, драгоценности конфисковывались. Москва стала городом коммунальных квартир, каковым продолжает оставаться по сей день, особенно в центре, где произошло то великое переселение.
С особой жестокостью относился Ленин к служителям культа, начиная от патриарха Тихона, кончая рядовым сельским попом.
«Казни египетские» начались с первых дней новой власти. Аресты, расстрелы служителей культа стали нормой. В 1919 году начали морить церковь холодом… Ленин на заседании Малого Совнаркома (был и такой) провел постановление:
«Поручить Московской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией наблюсти за отоплением каких бы то ни было церквей и других учреждений культа и в случае обнаружения отопления немедленно таковое прекратить, а топливо конфисковать и передать Главтопу».
Но топлива после набега комиссаров по храмам в стране не прибавилось, как текстиля после рейда чекистов по мануфактурам… Несломленный патриарх Тихон, на долю которого выпало пережить тягчайшие гонения на православную церковь, массовые расстрелы иерархов, монахов, священников, мирян, причислен недавно к лику святых.
Владимир Ульянов-Ленин в сознании людей, узнающих только сейчас, какие немыслимые невзгоды обрушил он на Россию, куда завел страну, перестает быть «живее всех живых». Его памятники свергают с пьедесталов.
