Николая Александровича Емельянова (1871–1958), кадрового рабочего Сестрорецкого оружейного завода, Ленин знал с осени 1905 года. Емельянов имел и боевой опыт, став организатором на заводе боевой дружины, и конспиративный, поскольку участвовал в транспортировке нелегальной литературы из Финляндии. В декабре 1905 года Емельянова сослали на 5 лет в Новгород, а после Февраля 1917-го он стал членом Петроградского совета, оставаясь на заводе. Человек это был во всех отношениях надёжный.
Готовил отъезд Сталин, и он же вместе с Аллилуевым провожал Ленина на Приморский вокзал, откуда тот уехал в Разлив.
У Емельянова Ильич устроился вначале на чердаке сарая – по летнему времени «отель» не такой уж и плохой! А что касается «звёздочек», то это место могло быть отнесено к категории даже не «пяти…», а «сто звёздочной», поскольку в прорехи крыши звёзды можно было видеть в избытке.
Напомню, что в начале Первой мировой войны Ленин составил план так и не написанной брошюры «Европейская война и европейский социализм», где в пункте 16-м было помечено: «Вандервельде… Что делать? Переходить не в министры, а в нелегальные пропагандисты!!»
Лидер II Интернационала, якобы «социалист» Вандервельде с началом войны стал социал-соглашателем и пошёл в буржуазные министры…
Приехавшего в Россию Ленина «временные» «вожди» «временной» России приняли бы в свои ряды – буде он выразил бы к тому желание, не просто охотно, а с восторгом, радостно брызгая слюной… Они предлагали это даже Плеханову, хотя Георгий Валентинович был уже политическим «товаром» второго, если не третьего сорта. А уж Ленину встречавший его Чхеидзе просто-таки раскрывал объятия, от которых Ленин уклонился…
Пример – и не одного лишь Вандервельде – стал заразительным и соблазнительным для многих как в Европе, так и в России. И что, если бы европейским образцам последовал также Ленин?
Ленин в кресле «временного» министра, поддерживающий «революционное оборончество», стал бы не просто политической сенсацией! Он стал бы весомой надеждой на то, что будущая постоянная Россия сохранит все основные политические и социальные черты России «временной», то есть, останется буржуазной. Ведь бульшая часть рабочих в России (не в столице) шла тогда за меньшевиками, а уж за, так сказать, меньшевизировавшимся Лениным пошла бы тем более!
Однако Ленин – в отличие от европейских «социалистических» вождей, «в министры» не пошёл. Он сразу же стал легально – коль уж появились к тому возможности – пропагандировать с трибуны Таврического дворца и с балкона особняка Кшесинской идею социалистической революции.
А когда реакция взяла верх – что ж делать? сбрил усы и бороду, надел парик, рабочую кепку, и…
И перешёл в нелегальные пропагандисты всё той же идеи социалистической революции.
Иной вариант был невозможен для него
Представим на мгновение невозможное – Ленин пошёл «в министры», став ренегатом… В рамках буржуазного строя больные проблемы России уже не решались, и любой, кто связывал себя с помещичье-капиталистическим строем, так или иначе был бы сметён прежде всего крестьянской стихией. А пойдя «в нелегальные пропагандисты», Ленин обеспечивал себе в перспективе кресло премьер-министра новой России.
Конечно, в его верности давно сделанному социалистическому выбору не было меркантильного расчёта, но судьба, редко бывающая справедливой, в данном случае распорядилась великодушно – как Иванушка-дурачок из русской сказки, Ленин, оставшись бескорыстным, был вскоре вознаграждён за это сторицей.
Расположившись на чердаке емельяновского сарая, Ильич был уже полностью в боевой публицистической форме… Он много работает, пишет, и в его первых тогдашних статьях нередко возникает имя Алексинского, на котором пора остановиться и нам.
Читатель вряд ли забыл этого былого младшего товарища Ленина по партийной работе в 900-е годы, однако напомню, что, эмигрировав за границу после поражения революции 1905–1907 годов, экс-депутат Государственной думы Алексинский вскоре возомнил себя лидером и стал – вразрез Ленину – одним из организаторов группы «Вперёд». С началом войны – опять-таки, вразрез Ленину – он стал «оборонцем», блокируясь с Плехановым.
А в 1915 году Григорий Алексинский, имевший к тому времени за плечами и репутацию «пажа Плеханова», и сотрудничество с Троцким в рамках антиленинского Августовского блока, обвинил Троцкого в пособничестве Германии[771].
