"Эти организации должны иметь своей ячейкой очень мелкие, вольные союзы, десятки, пятерки и даже тройки. Надо проповедовать самым усиленным образом, что близится бой, когда всякий честный гражданин обязан жертвовать собой… Эти союзы должны быть и партийные и беспартийные, связанные одной непосредственной революционной задачей: восстанием против правительства… Вольные боевые союзы, союзы дружинников принесут гигантскую пользу в момент взрыва. Дружина умеющих стрелять, обезоружить городового, нападать внезапно на патруль, добудет оружие. Дружина не умеющих стрелять поможет строить баррикады, делать разведки, организовать сношения, устроить засаду врагу, поджечь здание, занять квартиры, которые могут стать базой для повстанцев" (ПСС, т.13, стр.322–323).
Эту длинную цитату из Ленина я привел для иллюстрации тезиса Плеханова: стратегический бог Ленина в "технологии революции" не резонер Маркс, а волюнтарист Бланки, помноженный на Нечаева, Ткачева, Кибальчича, Кобу, Камо… Вот здесь мы впервые присутствуем в начале возникновения уголовного течения в большевизме, известного под названием "боевые партизанские дружины для экспроприации экспроприаторов" (сокращенно: "эксы"). В России они не привились, но зато нашли благодатную почву на Кавказе. Ленин их создал для финансирования партии путем вооруженных нападений на казначейства, банки. На грабежах и убийствах этих банд на Кавказе Коба-Сталин, собственно, и стал "чудесным грузином". Вопрос об "эксах" занял видное место как на IV "Объединительном съезде" в 1906 г., так и на V Лондонском съезде в апреле-мае 1907 г. На IV съезде Ленин внес проект резолюции, в которой говорилось, что, во-первых, "партия должна признать партизанские боевые выступления дружин принципиально допустимыми"; во-вторых, "допустимы так же выступления для захвата денежных средств" ("Четвертый съезд РСДРП Протоколы", 1959 г., стр.481–482).
Меньшевики внесли контрпроект, отвергающий проект Ленина. Только четыре большевика из 46 большевистских делегатов голосовали за Ленина. На V съезде по предложению Ленина вновь обсуждался тот же вопрос. Докладчик от ЦК Мартов в ответ на требования Ленина заметил: "Так называемый партизанский террор и экспроприации разлились широкой рекой… Усиливая репрессии правительства,, террор и экспроприации в то же время дезорганизовали революционные элементы пролетариата и примыкающей к нему молодежи, внося зачастую крайнюю деморализацию в их ряды" ("Лондонский съезд РСДРП", 1909 г., стр.71).
V съезд, на котором большевики на этот раз имели большинство голосов, вновь отверг требование Ленина продолжать партизанский террор и уголовную деятельность "эксов" — грабежи банков, казначейств и правительственных учреждений. В резолюции съезда говорилось:
"В настоящий момент сравнительного затишья партизанские выступления неизбежно вырождаются в чисто анархические приемы борьбы… Боевые дружины, существующие при партийных комитетах, неизбежно превращаются в замкнутые заговорщические кружки, деморализуясь, вносят дезорганизацию в ряды партии, — принимая все это во внимание, съезд признает… партизанские выступления нежелательны и съезд рекомендует идейную борьбу с ними" ("КПСС в резолюциях", часть 1, стр.162). Отношение Ленина к этой резолюции пробольшевистского V съезда показывает тот факт, что он сейчас же после окончания съезда приступил к организации новой, наиболее кровавой "экспроприации” на Кавказе, о которой мы поговорим дальше.
Зато по другому вопросу фундаментальной важности всей его революционной стратегии Ленин одержал полную победу: V съезд принял резолюцию Ленина "О Государственной Думе". В ней говорится:
