"Познань? Восточная Пруссия? Но зачем нам эти области, густонаселенные поляками, когда и с русскими поляками нам не так легко управиться?… Галиция? Это рассадник "малоросского сепаратизма"… Заключение с Германией выгодного торгового договора вовсе не требует предварительного разгрома Германии… Борьба между Россией и Германией глубоко нежелательна для обеих сторон, как сводящаяся к ослаблению монархического начала… Россия будет ввергнута в беспросветную анархию… Германии, в случае поражения, предстоит перенести не меньшие социальные потрясения”.
Словом, в случае ужасных военных столкновений могут слететь с головы короны не только русского царя, но и германо-австрийских кайзеров плюс блистательный тюрбан с головы турецкого султана. И ведь все так и случилось! Но с февраля 1914 г. в русской патриотической печати преобладали победоносные тона, очень уж напоминающие "шапкозакидательство" накануне русско-японской войны или сталинское самохвальство накануне Второй мировой войны. Газета "Новое время" писала, что "мы не против дружбы с Германией… Но считаем, что она должна быть основана исключительно на признании немцами нашей силы". Газета "Биржевые ведомости" поместила статью под названием: "Россия хочет мира, но готова к войне", в которой присутствуют аргументы и лозунги, какие в буквальном смысле будет повторять Сталин накануне Второй мировой войны. В статье говорится:
"… Для России прошло время угроз извне. Для России не страшны никакие окрики… Россия готова! Русская армия, бывшая всегда победоносной, воевавшая всегда на неприятельской территории, совершенно забудет понятие "оборона"… Наша родина готова ко всем случайностям, но готова исключительно во имя желанного мира" (27.2.1914). Внешним поводом или, как дипломаты выражаются, "казус белли" развязки Первой мировой войны послужило, как известно, убийство в Боснии 15 (28) июня наследника австрийского престола Франца-Фердинанда. Он был убит сербскими националистами, к чему Россия не имела никакого отношения, хотя убитый, сторонник "Дунайской федерации", не пользовался ее симпатией. Но когда Австрия ультимативно потребовала, разрешить ее полиции вести следствие по выявлению участников заговора на территории независимой Сербии, то возмутилось не только русское общественное мнение, но и русское правительство. На австрийский ультиматум Сербии от 10 июля 1914 г. Петербург сначала ответил сдержанно, но предупреждающе: "Россия не может оставаться равнодушной к судьбе Сербии". Когда же сербский королевич-регент Александр в телеграмме на имя царя писал: "Мы не можем защищаться. Посему молим оказать нам помощь… Мы твердо надеемся, что этот призыв найдет отклик в Его Величества славянском и благородном сердце", то царь в ответной телеграмме заверил Александра: "Ни в коем случае Россия не останется равнодушной к участи Сербии". Началась та страшная, полная интриг, провокации и коварства, дипломатическая игра, когда мнимая честь и ложный престиж ставятся выше общечеловеческой судьбы.
Неудовлетворенная компромиссным ответом Сербии, Австрия объявила войну Сербии. В ответ Россия объявила частичную мобилизацию (преимущественно войск, сосредоточенных у австрийских границ). Русский царь все еще надеялся, что Германия окажет давление на Австрию и война между ней и Сербией будет прекращена. На соответствующие предложения царя кайзер не реагировал. Тогда 17 июля, и то под давлением Генерального штаба, царь согласился на всеобщую мобилизацию. В ответ Германия предъявила России 19 июля ультиматум о немедленном приостановлении русской мобилизации и, не дожидаясь или не надеясь на положительный ответ, германский посол Пурталес вручил того же 19 июля русскому министру иностранных дел Сазонову ноту, что отныне Германия находится в состоянии войны с Россией. На стороне Германии выступили Австро-Венгрия, Болгария и Турция, а на стороне России ее союзники по Антанте — Франция и Англия, к которым присоединились позже Италия, Япония, США и другие страны.
