И, конечно, дело не ограничилось «милостями Вильгельма». Ленина атаковали за прошлое, за настоящие его взгляды, за образ жизни (!) и т. д. Дворец Кшесинской, где якобы жил Ленин, стал у всех на языке. Целые столбцы всякой печати отводились «лениниаде». Всевозможные организации, до советских включительно, стали «иметь суждение» о Ленине и его вредной деятельности. Солдатская Исполнительная комиссия, Московский солдатский Совет, по зрелом обсуждении, вынесли резолюции о защите от Ленина и его пропаганды. Гимназисты в Петербурге устроили манифестацию «против Ленина» и т. д.
В июне 1917 г., не помню точно за сколько времени до июльского восстания большевиков, со мной выразили желание увидеться несколько членов Министерства юстиции, во главе которого тогда стоял П. Н. Переверзев. Среди них были лица, связанные с эсеровской партией. Из беседы с ними я выяснил, что Министерство юстиции располагает данными о связи между немецким штабом и некоторыми «левыми» деятелями, в частности Лениным. На мой вопрос, почему же Ленин и другие замешанные в дело лица не преданы суду, мне был дан ответ, что этого не желают влиятельные члены Временного правительства. На это я сказал, что тогда остается только заставить правительство сделать то, что оно, как правительство, обязано сделать, и что обращение к общественному мнению путем печати является подходящим для этого средством. Практических результатов, к сожалению, эта беседа тогда не имела, и события шли своим чередом до июльского восстания.
В то бурное, смутное время ко всем партиям примыкало много темных, чуждых идейности людей, но к большевикам шло положительно все нечистое, уголовное, потому что большевизм бросил в народ такие лозунги как «Мир во что бы то ни стало с Германией!», «Грабь награбленное!», «Делай что хочешь и ни за что не отвечай», «Бей и грабь буржуев, интеллигентов».
К сожалению, Керенский не сумел использовать создавшегося выгодного положения. Переверзеву предложили за выдачу документов уйти в отставку. Арестованные по делу об измене большевики были выпущены на свободу. Работа германских агентов возобновилась с новой силой и в конце октября увенчалась низвержением правительства Керенского, если только можно применить термин «низвержение» к жалкому и бесславному падению жалких и слабых людей, по недоразумению стоявших у власти в тяжелое и бурное время.
Июль 1917 г. Мы пережили ужасные дни. Вспоминаю о них как о кошмаре. Два дня большевики держали всех в страхе, что перевес останется на их стороне. 3-е и 4-е июля не скоро будет позабыто петроградцами. О предстоящем восстании большевиков говорили много, но готовились к нему лишь большевики. И когда оно пришло, все растерялись, и правители и граждане. Толпы народа высыпали на улицу, по улицам на грузовиках мчались вооруженные большевики и стреляли без предупреждения в толпу. Я шла с толпою по Литейному проспекту. Вдруг раздались один за другими выстрелы из винтовок. На тротуар падают бедно одетая женщина, старик, мальчик... все в страхе разбегаются, затем, опомнившись, начинают сыпать проклятиями по адресу убийц.
Возмущение толпы так велико, что я, бывавшая на многих демонстрациях при царизме, не запомню такого возмущения и возбуждения.
Ленин, Зиновьев, Каменев, Стеклов, поддерживаемые трусливой частью Петроградского гарнизона и малосознательными рабочими, населяющими, по преимуществу, Выборгскую сторону, сбросили маску и свою подпольную деятельность вынесли на улицы столицы.
И вот в продолжение четырех дней Петроград был во власти рассвирепевших разбойничьих банд. В продолжение четырех дней лилась на улицах русского города русская кровь, сознательно проливаемая русскими людьми. Обезумевшая чернь с ярлыком «большевизма» на голове убивала и насиловала мирных граждан, распинала молодую свободу, покрывая и себя, и своих вождей, и свою политическую партию несмываемым позором.
Нет худа без добра // Живое слово. 1917. № 53. 7 июля
Это странное восстание началось 16 (3) июля. В тот день Первый пулеметный полк подошел к Таврическому дворцу (резиденция Временного правительства. —
С этого дня началась знаменитая июльская неделя, один из драматичнейших эпизодов революции. Его история не только очень важна и интересна, но и очень сложна. И не только сложна, но и очень темна, крайне запутана. По обыкновению, я не беру на себя ни малейшего обязательства ее распутать, не только правильно истолковать, но и дать истинную версию событий. Я буду писать, как я лично помню и представляю их...
