Было это уже в декабре, месяце, в определенном отношении переломном; ленинградцы с тревогой ожидали вторую блокадную зиму, и тревога их была небезосновательной: с наступлением холодов в больницы снова стали поступать больные дистрофией. Главным средством спасения было регулярное трехразовое общественное питание. Организацией его занялась специальная комиссия во главе с секретарем Ленинградского горкома партии А. А. Кузнецовым; в столовых стало питаться не менее полумиллиона ленинградцев; дополнительные продовольственные фонды выделили для рабочих, перевыполнявших нормы.
23 сентября по кабелю, изготовленному на «Севкабеле» и проложенному по дну Ладоги, в Ленинград подали ток с восстановленной Волховской ГЭС. 7 и 8 ноября в ленинградских квартирах после 11-месячного перерыва загорелись электрические лампочки. Пока только на два дня, но уже в декабре постоянное электрическое освещение получили три тысячи домов; правда, утром и вечером дозволялось включить одну-единственную лампочку в 40 ватт на четыре часа, но для ленинградцев, успевших притерпеться к коптилкам, и это было радостью. Водопровод и канализацию, по сводкам, имели уже 90 процентов домов, проруби на ленинградских реках исчезли, надобности в них больше не возникало.
В Смольном, с самого начала ставшем сердцем и мозгом осажденного города, многие постепенно возвращались к своим обычным обязанностям. Во всяком случае, теперь уже каждый день здесь велись часто трудные, но вместе с тем и радостные разговоры о сырье, о фондах, о выполнении плановых заданий, мобилизации трудовых ресурсов и т. д. и т. п. К сентябрю 1942 года промышленность города возобновила выпуск почти всех образцов военной техники, которые она поставляла фронту в первые месяцы войны, и взялась за освоение ряда новых видов продукции. В частности, Сестрорецкий инструментальный завод имени С. П. Воскова первым в стране стал налаживать производство пистолета-пулемета системы Судаева. Боеприпасы в сентябре 1942 года выпускались уже на 75 предприятиях, всего в Ленинграде за 1942 год было изготовлено свыше 8 миллионов артиллерийских снарядов и бомб, и они поставлялись не только Ленинградскому фронту; осажденный, блокированный, все еще полуголодный Ленинград, накапливая силы для сокрушения осаждающих его армий, одновременно возвращался к привычной для него роли одного из крупнейших центров оборонной промышленности.
Это было как нельзя кстати: на Невском «пятачке», в районе Невской Дубровки, на нашу сторону перебежал гитлеровский унтер-офицер— чертежник из оперативного отдела 170-й гренадерской пехотной дивизии, державшей оборону по левому берегу Невы. До начала операции «Искра», в ходе которой предполагалось прорвать блокаду, оставалось меньше трех недель, и всякие дополнительные сведения об обороне противника были полезными. Пробивать коридор в блокадном кольце предполагалось в районе южнее Ладожского озера, конкретно намечалось срезать шлиссельбургско-синявинский выступ. Ленинградский и Волховский фронты здесь разделяет всего 12–15 километров. Этот самый тонкий участок блокадного кольца фашисты укрепляли с особым старанием, а времени в их распоряжении было немало — почти 16 месяцев.
Дивизия, в которой служил фашистский чертежник, находилась в той именно полосе, где ленинградцы намеревались взломать оборону противника, и перебежчика поторопились допросить в штабе 67-й армии. Даже составили подробное донесение. Когда начальник разведывательного отдела Ленинградского фронта генерал-майор П. П. Евстигнеев начал его читать, все данные вроде бы подтверждались. Около трех месяцев наши разведчики не вылезали из передовых траншей. Только в ноябре — декабре поисковыми группами было захвачено больше 50 пленных: в условиях позиционной войны это очень много. Шлиссельбургско-синявинский выступ сфотографировали и с воздуха: экипаж летчика Александра Ткаченко, выполняя это задание, налетал под непрерывным зенитным огнем около Девяти тысяч километров. Удивительно, как жив остался. При съемке нельзя уклоняться от прямой линии, возможности маневра минимальные, и все же летчик нашел способ перехитрить фашистских артиллеристов, даже изучил для этого основы зенитной стрельбы. Все или почти все известно о немецких позициях. На картах обозначено чуть ли не каждое пулеметное гнездо, позиция каждой вражеской роты.
