Теперь еще и "Интрепид", удирая от французов, растеряв свой эскорт, был атакован субмариной! И ему на помощь пришлось послать последние боеспособные эсминцы. Что критично: "берсерк" отползает в свое логово, виден еще на радаре, к юго - востоку, и можно было бы его догнать, добить, и его самого привезти в Норфолк в кандалах - жалко что не в железной клетке, как когда - то поклялся перед боем сделать со своим врагом какой - то европейский адмирал.
И если я прав, то сейчас мы пойдем сквозь строй подлодок. И нам потребуются все силы, чтобы отбивать их атаки. И пройти надо быстро, уже началась темнота, а с рассветом конвой должен быть разгружен. Только что передали - "Интрепид" затонул. У меня осталось всего пять малых, эскортных авианосцев, с ополовиненными авигруппами, причем "хеллкеты" погибли все, на "Интрепиде", "Монтерее", "Сэнгамоне" - а "уайдкеты" немецким истребителям не противники. С рассветом на нас навалится вся немецкая авиация, сколько ее осталось. А самолеты у них лучше японских - впрочем, тут и японцы есть, радисты слышали переговоры по - японски во время воздушного боя, и на немецкой частоте! Японские морские летчики на немецких самолетах - большей угрозы и представить трудно! Только что мы шли, уверенные в своей победе. Теперь, если мы допустим еще одну оплошность, нас перетопят всех.
Я отвечаю перед президентом и Америкой за те десятки тысяч американских парней, которые я должен в безопасности доставить в Лиссабон. Потому сожалею, но приказа преследовать Тиле не будет. Пусть пока живет, мерзавец, виселица ему будет гарантированно.
До Лиссабона осталось всего шестьдесят миль. Или целых шестьдесят - в зависимости, что у нас на пути.
И боюсь, что "Нью Джерси" уже не повезет нашего Президента на встречу с русскими. По возвращении - если вернемся! - то встанем на ремонт. Надеюсь что немцам досталось побольше - и Тиле еще с месяц не будет нас беспокоить.
Эрих Хартманн снова радовался жизни. Быть национальным героем - дело не только приятное, но и весьма полезное. Ведь подвиги, совершаемые героем, выгодны и для его начальства, а вот его гибель совсем наоборот!
На востоке был ад. На востоке и севере Испании - американские бомбардировщики, вдрызг разнеся аэродромы, переключились на железнодорожные станции, мосты, автодороги, 301я истребительная эскадра несла тяжелейшие потери, почти как на русском фронте. Неуютно было и над плацдармом, американцы закопались в землю и вели бешеный зенитный огонь - после прибытия того проклятого конвоя, снарядов им хватало. И в воздухе все еще появлялись их истребители, не только прилетевшие из Англии, но и базирующиеся где - то здесь, несколько мест, откуда они вроде бы взлетали, перепахали бомбами - без результата. И где - то среди них был и тот проклятый русский ас - хотя Хартман очень надеялся, что его уже сбили.
После той безобразной сцены на борту "Фридриха", что устроил ему "берсерк", Эрих испытал еще больший ужас, когда узнал, что их группу - то, что от нее осталось - перебрасывают на север, где и был замечен русский. Южный плацдарм был уже практически уничтожен, но на севере у Порту американцы упорно сопротивлялись - говорят, у них там командует генерал, прошедший еще ту войну, успел организовать там едва ли не линию Мажино в полевом исполнении, прорвать оборону быстро никак не выходит, к тому же впервые за всю операцию уже немцы стали испытывать трудности со снабжение, амриканский воздушный террор по дорогам принес свои плоды, к тому же часть дивизий спешно выводилась на Остфронт, где русские вторглись в Восточную Пруссию и угрожали Кенигсбергу. В итоге, хотя до Порту на некоторых участках фронта осталось пятнадцать километров, преодолеть их немцы не могли - ну а на союзных испанцев надежды было мало.
