Бывшая авиагруппа "Цеппелина", сократившаяся до двух эскадрилий, занимала полевой аэродром совсем недалеко от океанского побережья. В штабе здраво рассудили, что палубным пилотам привычнее летать над морем - и оттого главным занятием была охота за транспортными самолетами, "Дугласами" и летающими лодками. Это было Хартману по душе - тем более что в первые дни янки иногда появлялись в воздухе днем, и что может сделать транспортник, даже вооруженный пулеметной башней, против четверки "мессов", внезапно свалившихся из - под облаков? Имея сверхострое зрение, Хартман замечал цель издали, даже в сумерках, а один раз и ночью, при свете луны. Пять сбитых Си - 47 и "каталин" всего за одну неделю, а сколько будет еще?
Проблему с русским асом Эрих отчасти решил, переговорив с кригс - комиссаром. Точное содержание разговора так и осталось в тайне, но после комиссар объявил всем летчикам группы, что их боевой товарищ Эрих Хартман, это национальное достояние Германии, и если с ним что - то случится, это будет не просто пятном на репутации группы, но и предметом расследования гестапо. Так что Хартман, вылетая в составе четверки или восьмерки, надеялся, что от русского аса его будут прикрывать, не жалея себя - русский может промахнуться, а гестапо нет.
В тот день было все как обычно. Они взлетели еще в темноте, чтобы с рассветом быть над морем, имея шанс поймать припозднившийся транспортник. Как бывало, не раз, Хартман первым заметил цель, "Дакота", Си - 47, курсом на Порту. Все было так просто, что стало уже надоедать, доворот, выход в атаку, сейчас этот янки полетит в воду горящей кометой. Здесь, на высоте, уже было светло, и потому Хартман сразу заметил какое - то движение справа и выше. На него летел остроносый истребитель в характерном русском камуфляже.
Один на четверых, и атакует - если это не самоубийца, то ас, тот самый! Откуда они узнали, что я здесь - у них тоже есть разведка, наверное и этот транспортник был приманкой? И он будет атаковать меня, прорываться ко мне, не думая о себе - иначе его расстреляет НКВД за невыполнение приказа, так рассказывали нам на Остфронте. И очень может быть, он меня убьет - даже после сам погибнув, но ведь русские все бешеные! А я не хочу, не надо, жизнь прекрасна, зачем мне эта лотерея! Хартман все же был отличным пилотом с быстрой реакцией. Крикнув, "уходим", он свалил мессершмидт в пике и включил форсаж. Ему хотелось сейчас лишь оказаться как можно дальше от своего убийцы.
Выровнявшись над водой, он мчался так несколько минут, выжимая из мотора все. Боялся оглянуться и увидеть , что русский гонится за ними. Только не меня, ведь позади еще трое, более удобные цели, сбей хоть кого - то из них! Он мчался, пока не услышал по радио голос Шмидта, ведущего второй пары - мы уходим в океан, что мы там забыли?
Эрих наконец решился посмотреть назад. Русского, к счастью, нигде не было видно, зато все трое его звена были налицо. Что они подумают о причинах бегства, Хартмана беспокоило мало - зато сам он остался живой. И в следующий раз будет намного более осторожным - даже увидев одиночный транспортник, сначала тщательно осмотреть небо, не прячутся ли где - то "охотники за охотниками", неужели он забыл Орел, июнь месяц, когда его подловили именно так?
Самое паршивое, что до аэродрома они не долетели. На форсаже бензин расходуется быстрее в разы, назад хватило лишь дотянуть до берега, а там садиться на первую попавшуюся площадку. Хартман отделался ушибами, но фельдфебель Экерт, ведомый второй пары, погиб. И самолеты были сильно побиты.
Но это, на взгляд Хартмана (доложившего, что вел бой с целой эскадрильей американских палубных истребителей), было самой малой из неприятностей. Ведь не признают же виновным его, национального героя?
Немцев было четверо. Целых четверо, или всего четверо - против него одного. Хотя можно не лезть в бой - похоже, немцы еще его не заметили. И облака рядом.
- Su - ka - blyad'... - сквозь зубы сказал Джимми. Несколько дней назад он не мог бы и помышлять принять бой с четверыми. Но все, что было прежде, сейчас казалось ему бесконечно далеким, будто прошли не дни а годы.
Для начала, ему очень повезло с техником. Впрочем, техников на этом аэродроме было явно больше, чем самолетов. Стив Белью был мастером своего дела, а еще, веселым и общительным парнем, и главное, он казалось, совершенно не замечал, что Джимми чернокожий. Что было немыслимо для истинного белого американца.
- А я не американец - ответил Стив - мы за океан в девятьсот двенадцатом приехали, я совсем мальцом был. За лучшей долей, билеты на пароход третьим классом купили уже, и так вышло, что пришлось следующим ехать, чтобы всей семьей. А тот, первый пароход, на который мы не попали, назывался "Титаник". И мамка узнав, назад хотела, мол, бог нам знак дает - а батя ей, геть, дура! Чем малых, меня то есть и двух братиков еще, кормить будем?
