Вы, конечно, скажете мне: «Нет!» И я соглашусь с вами. Нам, благородным жителям гордого Юга, не пристало ходить в рабах у безбожников-северян, ставящих доллар выше Господа. Нам не пристало быть «вторым сортом» и мишенью для презрительных насмешек. Нам, людям труда, негоже унижаться перед теми, кто ни единого дня в жизни не работал своими руками. А поэтому, чтобы раз и навсегда определить судьбу нашего свободолюбивого народа, я объявляю о воссоздании Конфедеративных Штатов Америки! И пусть наша возрождённая Конфедерация станет домом для всех таких, как мы с вами, чтобы никто и никогда не называл нас недочеловеками и не обращал в рабство достойных людей. Я объявляю, что все людоедские законы, придуманные горлопанами из Вашингтона по указке северных плутократов, больше не имеют над нами силы, а власть безбожника Клинтона отныне не распространяется на штат Алабама. И я призываю всех тех, кто не забыл наше гордое имя, присоединиться к нам в нашей борьбе. Своё будущее мы построим сами! И да поможет нам Господь! Аминь!
…Под восторженные крики тысяч и тысяч людей флаг «Звёзды и Полосы», символизировавший единство прежних Штатов, слетел вниз, а на освободившемся флагштоке взвился другой флаг – старый добрый «Южный Крест», который до сих пор бережно хранили у себя южные джентльмены, из поколения в поколение ожидавшие, что день, когда знамя предков снова понадобится, однажды настанет. И вот час возрождения Конфедерации пробил.
Те из участников торжественного собрания, что приехали из других штатов, вечером того же дня незаметной тенью тряслись в своих пикапах, что несли их по домам – в Луизиану, Флориду, Джорджию, Кентукки и Миссисипи, Арканзас и Техас, дабы возвестить у себя о воскрешении старого доброго Юга. И зерно это должно было упасть на хорошо подготовленную почву.
НРБ, София, 3 апреля 1994 года
Министр чародейства Народной Республики Болгария Димитр Младенов Георгиев в очередной раз перечитывал недавно пришедшее из Англии письмо.
«Уважаемый господин Георгиев!
Имею честь сообщить Вам, что в этом году в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» запланировано проведение Турнира Трёх Волшебников, который мы решили возродить в целях укрепления дружбы и сотрудничества между народами и магическими сообществами Европы. Приглашаем учеников магического института «Дурмстранг», который находится на подшефной Вам территории, принять участие в Турнире.
С глубоким уважением,
Корнелиус Освальд Фадж,
Министр магии Великобритании
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор,
Директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс»,
Почетный председатель Международной конфедерации магов,
Верховный колдун Визенгамота,
Кавалер ордена Мерлина первой степени и многих других орденов».
По мере прочтения в душе пожилого болгарина проявились злоба и застарелая боль. События более чем полувековой давности приходили на ум, словно произошедшие вчера.
Значит, хотят возродить… Дружба и сотрудничество… Если бы не этот Турнир, то, может, Васил был бы жив…
Вот, сентябрь тридцать девятого, и вся семья Георгиевых собралась во дворе своего старого дома в родном Севлиеве. Старший сын Васил уезжал на последний курс Дурмстранга. Дедушка, веселый, вечно улыбающийся, подарил старшему внуку свою саблю, с которой воевал когда-то. Отец, еще черноволосый, выкатил из подвала бочку домашнего вина.
Маленькому Димо тогда было всего семь лет, и был он младшим ребёнком в семье. Но уже тогда он запомнил, как, прощаясь, старший брат взъерошил ему волосы и пообещал к лету вернуться домой – уже насовсем.
А как радовались все, когда Васил прислал письмо, что едет в Англию на Турнир, представлять свою школу. Как лучшего ученика, его включили в состав делегации в Хогвартс, а потом избрали Чемпионом.
И как пришло в семью горе, когда в начале декабря прилетел из Англии еще один конверт. Когда мать стала читать письмо, то оно выпало у нее из рук, а сама она залилась слезами – беззвучно, горько, скорбно.
Васил не вернётся. Вырвавшийся на свободу дракон спалил его заживо.
Отец тогда поседел за одну ночь. Дедушка умер от горя той же зимой. Мать до самой смерти не снимала черных одежд.
Англичане, конечно, долго извинялись и соболезновали, но слова их ломаной стотинки не стоили. Васила-то уже не вернуть…
Взгляд болгарина переместился на стоящую на столе старую фотографию, пожелтевшую за полвека. Вся семья в сборе. Дедушка, отец и мать. Дети, старший Васил, средняя Елена и он, Димо, младший. Снято летом тридцать девятого. Последний год, когда они собирались все вместе.
Повезло Елене, когда в их родной город пришли русские, то ей приглянулся бравый танкист, который по дороге обратно вернулся за ней и увёз с собой в Краснодар, где и живут сейчас. Надо бы съездить, навестить…
Сам Димо, точнее, уже Димитр Младенов, товарищ министр, тоже не жалуется на жизнь – свой дом в Софии и крепкая дружная семья.
