«Он помнит все, — говорит нынешний секретарь парткома объединения. — Иногда разговариваешь с ним, что-то ему доказываешь, а он сидит, будто бы и не слушает тебя, а сам все-все запоминает. Кто бы и с какой бы просьбой к нему ни обратился, он никогда не забудет. И не только не забудет, но обязательно сделает все возможное, чтобы помочь человеку. А если не может помочь, скажет прямо. Это очень важное качество для руководителя — не уходить и от самых острых вопросов, проблем…»
В чем-то они похожи друг на друга, генеральный и Саенко. Возможно, что именно это обстоятельство толкнуло меня к попытке написать о генеральном. Вернее, к попыткам, ибо я пытался писать много-много раз. Не получалось, чего-то не хватало. Каких-то живых деталей, штрихов. Было общее и не было частностей. Может быть, мешало обилие материала, хорошее, в сущности, знание своего героя: на протяжении всех тринадцати лет нашего знакомства мы время от времени встречались, хотя и не слишком часто.
Похожесть и непохожесть генерального и Саенко сказываются буквально во всем. Оба начинали свой трудовой путь на этом заводе, только Саенко давным-давно в качестве подручного (ученика) слесаря, а генеральный пришел на завод из института. Оба уходили и возвращались, только одного, Саенко, понижали и повышали в должности, а второй, генеральный, уходил на партийную работу. Они похожи и внешне. Оба, что называется, мужики крепкие, здоровые. Наверное, в старину такие ходили с рогатиной на медведя.
Вот здесь было бы очень просто продолжить сопоставление, продолжить в пользу генерального, тем более, что с тех пор, как он принял бразды правления, на заводе, а после и в объединении сделано действительно много хорошего, полезного, необходимого. Заметно переоснастился станочный парк, на смену старым, малопроизводительным станкам пришли новые, высокопроизводительные. Построены новые цеха. Совершенствуется технология производства. Много внимания уделяется социально-бытовым проблемам. В деятельности самого генерального, конструкторских и технических служб главное место занимают вопросы перспективного характера. Одна только цифра: по сравнению с концом девятой пятилетки выпуск продукции со Знаком качества вырос в пять раз! Разумеется, все эти успехи достигнуты трудом коллектива, но нельзя забывать и о том, что генеральный директор возглавляет этот коллектив и от него прежде всего зависит, как работает объединение сегодня и как будет работать завтра.
Рассказать об этом — и получится очерк о толковом генеральном директоре. И он не будет неискренним, этот очерк, тем более что достигнутое далось огромным трудом и стоило много сил тому же генеральному директору. Сегодня рассказывают, что он пришел директорствовать в тяжелое для завода время, когда ни у кого не было уверенности в том, что удастся — именно удастся — выполнить девятую пятилетку, а пятилетка все же была выполнена и тогда же наметилась перспектива дальнейшей работы. А это особенно важно, если учесть, что объединение — головное в своей отрасли.
Выходит, в генеральном счастливо соединились все положительные качества, о которых говорил ученый «за круглым столом»?..
Нет. Генеральный далеко не ангел, за его спиной нету крылышек. Он тоже, как и Саенко, бывает излишне резок. Иногда повышает голос до крика. Правда, очень быстро успокаивается, отходит. Но ведь требовать-то с людей можно как-то иначе, не давая воли кипящим эмоциям. А впрочем… Вот еще в бытность директором Саенко был у него заместитель, который никогда — упаси бог! — не повышал голоса, но разговаривал с подчиненными примерно так: «Если вас не очень затруднит, сделайте одолжение, выполните то-то и то-то…» Его не любили. Отчего-то люди были убеждены, что он плохой руководитель. Но тут можно и поспорить: все же лучше не стучать кулаком по столу, чем стучать.
На моих глазах генеральный однажды ругал начальника цеха. Ругал так, что мне, честное слово, сделалось страшновато. После подобной взбучки, думал я, остается только одно — расстаться. Либо, рассуждал я, генеральный уволит начальника, либо тот уйдет сам.
Позднее, дождавшись, когда генеральный поостыл, я спросил его:
— Плохой начальник, не тянет?
— Ну да! — вскинулся он. У него такая манера — именно вскидываться, когда вопрос застает его врасплох или когда вопрос заведомо наивный. — Побольше бы таких начальников, — сказал генеральный.
— А что же ты на него…
— Значит, заслужил. Я заслужу — меня тоже по головке не погладят, будь здоров.
Это верно, начальник цеха был виноват, и все же я напрягся весь, когда спустя час он вошел в кабинет генерального. Молча положил на стол какую-то бумагу и отступил назад. Я нисколько не сомневался, что это — заявление об увольнении…
— Ну?.. — Генеральный взглянул на него, потом, надев очки, уткнулся в бумагу. Прочитав, сдвинул на край стола, снял очки. — Чего это ты в бумагомарательство ударился, делать больше нечего?.. Ходатай нашелся!
— Не лишайте премии мастеров, — сказал начальник цеха.
— Премии, между прочим, выдаются за хорошую работу.