Но, как говорится, за одного битого двух небитых дают… Постепенно я выправился, помогли товарищи по цеху, особенно самый молодой из них, Володя Павлов, отслуживший четыре года на флоте. Он взял меня «под свое крыло», мы стали друзьями, мне очень нужны были тогда его крепкий бойцовский характер, вдумчивая неторопливость в деле — он любил работать основательно, на совесть, со всякими оригинальными придумками. Мой первый заводской наставник чем-то очень был схож с Игорем Семеновым. По его совету я даже пошел потом учиться в индустриально-педагогический техникум, стал мастером производственного обучения.
И в этом у нас совпадение с Игорем Николаевичем. Только своих учеников он воспитывал и воспитывает прямо в цехе, а я обучал слесарному делу школьников и учащихся в мастерских ПТУ.
Десять лет я не расставался со своей технической профессией. И теперь, когда стал литератором, чаще всего пишу о людях труда, о становлении личности, о талантах, которые раскрываются в полной мере в борьбе, в конкретных делах. Я знаю производство, и это мне помогает.
А вот Игорю Николаевичу в его деле, в создании оснастки и каталога инструментов помогли его явные журналистские способности, его любовь к черчению и рисованию. Он еще в школе открыл в себе эти особые качества.
Я искал и ищу нечто схожее в наших судьбах, и не только для того, чтобы установить какую-то взаимосвязь, я ищу и нахожу желанное мне взаимопонимание.
Поскольку все нам давалось с напряжением — как-то по-особенному ценились нами образование и полученная специальность, первый заработок и первый костюм. Мы многого хотели, о многом мечтали. Теперь вот пришло время подбивать некоторые итоги. У Игоря Семенова они такие, что им можно позавидовать, хоть он еще, конечно же, в поиске, не склонен довольствоваться достигнутым. Я тоже далек от мысли, что все сделано, как надо, как хотелось бы. Но ведь сорок три года — это еще расцвет сил, самая пора для зрелого осуществления задуманного.
Общее у нас с Игорем Семеновым и то, что мы прошли, как и многие наши сверстники, сложную школу «коммуналок» и общежития и мечтали о своем крепком доме. Теперь он есть у нас. Дом — это семья.
Он встретил свою будущую жену сразу после армии, увидел ее на волейбольной площадке, поиграли и… сошлись характерами. Свадьба состоялась вскоре после встречи. А я отправился на мотоцикле по всем республикам Советского Союза и нашел свою суженую в Перми, в доме военного друга одного из моих попутчиков. Тоже, как только увиделись, сразу порешили жениться. Бывает ведь такое счастливое совпадение симпатии, взглядов, предощущение: твой человек, нашел, что искал, вот и все…
Теперь у него сын и у меня сын. Только мой на два года помоложе.
— А кто в доме голова? — спросил я.
— Да как сказать… — улыбнулся Игорь Николаевич. — По пословице… Голова я, а она шея…
— Вот и у меня так же.
Попили мы чайку покрепче, вернулись к деловому разговору. Оказалось, что Игорь Николаевич на своем станке обрабатывал почти все детали, всю «начинку» для самого мощного в нашей стране атомного реактора — «миллионника».
— Да вы приходите к нам в цех, — предложил Игорь Николаевич.
— А не помешаю?
— Сейчас у меня время неторопливое. Станок настроен, деталь длинная, стружка снимается по чуть-чуть, осторожно, так что приезжайте как-нибудь прямо с утра…
Мы не смогли встретиться в ближайшее время, так уж получилось. Прежде мне захотелось поближе познакомиться с атомным машиностроением в объединении «Ижорский завод». Составить для себя общую картину.
«Все пришлось начинать с проектных чертежей, все самим, от большого до малого, вплоть до крепежных болтов… В производстве одно с другим связано тесно. Надо было строить новые мартеновские печи, отрабатывать новую технологию, увеличивать мощность подъемно-транспортных средств. Многое пришлось реконструировать, улучшать, при этом не останавливая производства. И людей надо было подбирать — новые бригады, лучших из лучших», — рассказывал мне главный инженер объединения Юрий Васильевич Соболев.
В светлом кабинете с полированной мебелью медленно раскачивался маятник старинных часов, отсчитывающих горячие, плотные минуты рабочего дня. Черный телефон над белыми рояльными клавишами селектора часто и настойчиво звенел, взрывая недолгую тишину, требовал. Диалоги были то на полусловах, то на полуфразах — усталыми, сердитыми, мягкими, властными. Глубокие, умные, с прищуром глаза Юрия Васильевича сердились, просили, настаивали…
«Миллионник» предъявил особые требования, подверг исключительным испытаниям всех. На заводе я встретился с лауреатом Ленинской премии Олегом Федоровичем Данилевским, седым, высоким, плотным мужчиной, весь облик которого, манеры и речь выдавали в нем интеллигента старого закала. Он — один из ведущих металлургов завода.