— Это недоразумение,— повернулся я к Веллимэну.— Благодарю вас за хорошее мнение обо мне, но, говоря о приятельских отношениях, мистер Вульф имел в виду не более чем тёплое рукопожатие. Он заметил, отчасти верно, что я имею успех у молодых женщин. Наверное потому, что я очень застенчив, а они предпочитают застенчивых мужчин. Вы были так любезны, вспомнив б деньгах. Я буду благоразумным, честное слово! Если дело зайдет дальше, чем вы сочли бы уместным, то я напомню себе, что речь идет о ваших деньгах, и вовремя образумлюсь или же в отчете не упомяну суммы, израсходованной ради неблаговидных целей.
— Я не сторонник напускных добродетелей.
— Что это за фарс? -— вмешался Вульф.
— Я не сторонник напускных добродетелей,— повторил с нажимом Веллимэн,— но я не знаю молодых особ, о которых идет речь. Мы в Нью-Йорке, это так, но... но ведь среди них могут быть девушки.
— Вполне возможно,— признался я и пожурил шефа.— Ведь мы совершенно согласны с мистером Веллимэном. Его деньги я должен использовать только в разумных пределах. Так и будет. Даю честное слово. Вы согласны, сэр? — спросил я клиента.
— Да... Конечно, согласен,— подтвердил он, глядя мне в глаза, и решил, что безотлагательно должен снять очки и протереть стекла носовым платком.— Да... конечно, согласен.
— Но это все же не ответ на мой вопрос,— настаивал Вульф.— Значительные расходы, долгое ожидание, слабая надежда на успех. И еще одно. Это будет расследование по делу об убийстве Леонарда Дайкеса, а не вашей дочери. Косвенная атака с разных сторон. Ну что? Поехали дальше или отказываемся?
— Поехали дальше.— Клиент все еще не надел очки.— Только... Видите ли, сэр, мне хотелось быть уверенным, что дело совершенно конфиденциальное. Я хотел бы, чтобы моя жена и священник не знали о... об этих... методах.
Вульф скорчил такую гримасу, будто собирался вновь прикрикнуть на нас, но я живо подхватил:
— От нас не узнают. Ни она, ни кто другой.
— Это хорошо. Подписать мне новый чек?
Нет, это излишне,— ответил Вульф.
Все вопросы вроде были исчерпаны, но Веллимэн начал расспрашивать о том, что касалось главным образом Рэчел Абрамс и дома, где помещалась ее контора. Видимо, ему хотелось пойти туда и увидеть собственными глазами. Я горячо поддержал его желание, чтобы выпроводить гостя из конторы прежде, чем он. вновь начнет беспокоиться о девушках или врожденная нелюбовь шефа к разговорам с клиентами выйдет наружу.
Я проводил Вэллимена и вернулся в контору. Шеф полулежал в кресле. Лицо его было сумрачным. Пальцем он водил по желобку, украшавшему подлокотник.
Я потянулся и широко зевнул.
— Что ж,— начал я,— пойти наверх и сменить костюм? Я одену тот, знаешь, светло-коричневый. Девушки любят мягкие ткани, которые не колются, когда они кладут голову на плечо. А ты пока подумай над инструкциями для меня.
— Никаких инструкций не будет,!— гаркнул он.;— К черту! Принеси мне что-нибудь!
Шеф наклонился вперед, чтобы позвонить и попросить Фрица принести пива.
Замечание о костюме было явно преждевременным. Установление контакта с персоналом адвокатской конторы «Корриган, Филпс, Касбон. и Бриггс» требовало более тщательной подготовки, чем светло-коричневый костюм приятного оттенка из высококачественной ткани. Как правильно заявил Вульф клиенту, там должны быть сыты расспросами о Леонарде Дайкесе и о Берте Арчере, и если бы явился я и прямо открыл огонь, меня, без сомнения, выставили бы оттуда.
Несмотря на это, я поднялся наверх в свою комнату, желая обдумать детали вдали от шефа и телефона. Начало представлялось простым. Чем, не считая моей особы, мы располагаем, чтобы очаровать тамошних молодых женщин? Ответ напрашивался только один: орхидеями. Особенно в это время года, когда тысячи цветов вянут несорванными. Через четверть часа я вернулся в кабинет Вульфа и заявил ему:
-— Мне необходимы орхидеи.
— Сколько?
— Не знаю. Для начала достаточно дюжины, может, пяти. Дай мне свободу выбора.
— Не дам. Согласись со мной. Ты не получишь ни Куприрадиум Уорл, ни Фишер, ни Дендробиум Кубеле, ни...
-- Удовольствуюсь Каттлау, Брассо и Лаоли.
— А ты знаешь что к чему!
— Естественно. Обязан.
На такси я доехал до Отдела по расследованию убийств на Двадцатой улице и здесь встретился с препятствием. Перли Стеббинс ушел обедать, а я ни у кого другого не мог получить то, что мне требовалось. Тогда я пожелал увидеть самого Крамера и толкнул дверь его кабинета. Инспектор сидел за столом и ел салями с булкой, запивая кефиром. Когда он услышал, что я хочу посмотреть дело Дайкеса, чтобы выписать имена персонала адвокатской конторы, то ответил, что у него нет времени на разговоры со мной и он просит меня убраться ко всем чертям.
