— Нет. На «Фармерс, Мерченс энд Мекэник бэнк», в городе.
— Разговор идет о другом чеке.
— Значит, вы получили два чека?
— Вот именно.
— Два чека но две тысячи пятьсот долларов каждый?
— Точно.
— Но это невозможно.
— Один из них фальшивый, я вам уже сказал.
— Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон.
Мейсон утонул в глубоком кресле.
— Здесь очень мило,— любезно проговорил он.
— Да. Мне очень повезло с этим помещением. Но поговорим о фальшивом чеке.
— Я могу вам сказать, что ее подпись подделали, переведя с письма, которое ваша мать адресовала кассиру Национального банка.
— То, которое я ему принесла?
— Да. Под именем Морин Мильфор.
— Я не могу этому поверить.
— А так как ваша мать уехала с вашим воздыхателем,— продолжал Мейсон,— я подумал...
— Простите, о ком вы говорите?
— О вашей матери и ее побеге с вашим возлюбленным.
— Или вы сумасшедший, или устраиваете мне западню!
— В конце концов, разве ваша мать не уехала с Робертом Флетвудом?
— Что вы хотите сказать этим «уехала»?
— Она бросила своего мужа. Разве они оба не скрываются?
— Конечно, нет! С чего вы это взяли? Не старайтесь заставить меня говорить, мистер Мейсон!
— Я представляю интересы вашей матери, Патриция,— серьезно проговорил адвокат.— Она поручила мне помочь вам, если вы попадете в грязную историю. Если ваша мать не убежала с Флетвудом, тогда скажите мне все, введите меня в курс дела и побыстрей!
— Но этот чек, мистер Мейсон! Я не представляю себе, кто мог...
— Забудем о нем на время,— перебил ее Мейсон.— Расскажите мне подробнее, что произошло с Флетвудом?
— Что с ним произошло? Что вы хотите этим сказать?
Мейсон твердо посмотрел ей в глаза.
— Это вы, Патриция, сбили его своей машиной? Несколько секунд она старалась выдержать взгляд адвоката, потом опустила глаза.
— Итак, Патриция?
— Да,— прошептала она.
— И потому вы поставили на ремонт вашу машину? Затем вы назвались Морин Мильфор, чтобы скрыть следы происшествия?
— В этом вся история, мистер Мейсон.
— Чем скорее вы начнете мне рассказывать, тем скорее она кончится и мы сможем принять соответствующие меры.
— Вы знакомы с нашим домом хотя бы снаружи? спросила Патриция.
Когда адвокат сделал отрицательный жест, она продолжила: -,
— Это, собственно, двойной дом с большим двором. Мой отчим, мистер Алред, со своим бюро занимает левое крыло, а живем мы в правом.
Между нами находятся гараж и комнаты прислуги. То есть мы имеем, два дома, соединенных между собой службами и гаражом.
— Следовательно, двор открыт с четырех сторон. Это лишено уюта. '
— Так оно и есть. Купив этот дом, мой отчим приказал посадить живую изгородь, которая со временем так разрослась, что полностью загородила весь двор. Остался лишь проезд в гараж.
— Какое это имеет отношение к Флетвуду?
— Сейчас скажу. Живая изгородь проходит по всей длине аллеи. Несмотря на частое подрезание, она заняла столько места, что для проезда машин осталось очень мало места.
— Это было желание отчима?
— Возможно... Но вы помните, какой дождь лил в субботу? Мы с мамой были приглашены на коктейль, но не подумайте, что мы выпили лишнее. Каждая выпила три или четыре бокала.
— Кто вел машину?
— Я.
— И вы наехали на Флетвуда?
— Не совсем... Нет, это было не так.
— Ничего не понимаю.
Когда мы возвращались домой, было уже поздно и я торопилась. Из-за сильного дождя было плохо видно. Подъезжая к дому, я увидела машину своего отчима, которая стояла на повороте и загораживала проезд. Однако изгородь в этом месте отступает от дороги и позволяет разойтись двум автомобилям. Я воспользовалась этим и, объезжая его машину, на что-то наехала.
— Флетвуд? — спросил Мейсон.
В тот момент мне показалось, что это была толстая ветка.
— Флетвуд мертв?
— Нет, нет! Он только ранен в голову и страдает амнезией. Он ничего не помнит.
— А кроме этого?
— Он хорошо себя чувствует.
— Когда вы заметили, что задели Флетвуда?
— Гораздо позже. От этого все несчастья.
— Расскажите подробнее.
— Я почувствовала, что задела что-то твердое, и сказала маме о необходимости основательно проредить изгородь, о которую я поцарапала машину. Мы обе смеялись, так как нам было очень весело.
— Потом?
Я поставила машину в гараж, прошла в свою комнату, приняла душ и переоделась к обеду. Отчим сказал нам, что он допоздна работал с Флетвудом и пригласил его к обеду.
Когда мы вернулись, отчим сообщил, что Флетвуд пошел привести себя в порядок и скоро вернется.
— Он живет, возле вас?
— Очень близко. Через две улицы. Ему приходится работать с моим отчимом в самое разное время, и потому он поселился по соседству с нами.
— Он ваш близкий друг?
— Ни в коем случае!
— Он вам чем-нибудь не нравился?
— Да. Своими грубыми манерами.
— И он ни на что не надеялся?
— Ни на что.
— Значит, вас не очень огорчило, что он ранен?
— Я была очень расстроена тем, что явилась причиной его ранения.
— Несчастье произошло в тот момент, когда вы поворачивали?
-- Да.
— А когда вы об этом узнали?
— Только после обеда. Мы около получаса ожидали Боба, потом мама сказала, что пора садиться за стол. Позже мы говорили о нашем возвращении домой и решили, что необходимо проредить изгородь.
