Женщины заволновались и загалдели еще сильнее. Капитан топнул подкованным сапогом, от чего по ангару разнесся звеняще-дребезжащий гул, как от выстрела. Все непроизвольно пригнулись, превратившись в кучку обнаженных тел и стриженных наголо голов. Эсэсовец, довольный произведенным эффектом, словно питаясь испугом и страхом этих беззащитных женщин и детей, расправил плечи, выпятив грудь с железным крестом на нагрудном кармане, и вновь чеканным голосом стал отчитывать пленников. Унтер, усердно потея, ловко переводил, практически без акцента и ошибок. Он был советским латышом, жившим в приграничном хуторе и присягнувшим в первые же дни войны Гитлеру и немецким властям. Поскольку латышей вполне можно было по фашистским меркам записывать в «миттельменши», то он был принят на нестроевую должность и занимался доведением до умов пленных и перемещаемых лиц основ немецкого порядка и их требования, чем был поглощен всецело вполне успешно и усердно в данный момент:
– Ваши сбежавшие из пятого вагона две девки найдены в ста километрах перед границей. Наша патрульная дрезина[107] проводила осмотр железнодорожных путей и нашла их. Только что сообщили по телефону. И если вы думаете, что они счастливы и свободны, то глубоко заблуждаетесь, милые дамы и дети. Ха! Обе сдохли на камнях. Они разбились при прыжке из поезда на ходу. Надо быть чемпионом по прыжкам или полным идиотом, чтобы на такое решиться.
– А они решились, – прошептала мать Лёньке, прижимая его мокрое и дрожащее тело к себе.
– Зато теперь они точно свободны… – вторила ей тихо мать Гали Колесниковой, обняв дочь Галину и Настю Бацуеву, тоже ставшую ей теперь дочерью.
Вернувшись в вагон, женщины еще долго обменивались одеждой, перепутанной после санитарной обработки и прожарки, отчего она стала пахнуть карболкой и местами потемнела. Переодевшись кое-как в обмененную и подобранную униформу, все расположились прямо на соломе и постепенно под стук колес набиравшего ход поезда стали засыпать. Некоторые еще подъедали розданные после стрижки, помывки и санобработки скудные объедки, попытавшись хоть как-то накормить детей, после чего тоже устало засыпали.
Фюрер особенно любит детей. Как бы он ни нуждался в отдыхе и уединении, для ребят у него всегда найдется время. Вот каков в действительности этот человек, человек, который уничтожил в Германии жидовский коммунизм. Адольф Гитлер разрушит дьявольскую систему большевизма и на твоей Родине и даст твоему народу мир, счастье и порядок. У Гитлера дети чувствуют себя как дома. От его ласкового взгляда у них проходит всякое смущение. Они доверчиво показывают ему свои игрушки и куклы.
Осень – одно из самых красивых времен года на земле. Венчая накопившийся за долгое щедрое лето пыл, жар и зной царственным водворением на божественный трон выспевших хлебов, сплетенных с оливковыми и лавровыми ветвями, увенчанных сладчайшими фруктами и вкуснейшими плодами, она щеголяет в неповторимом богатом наряде, созданном искуснейшими мастерицами: природой и землей из разноцветной листвы, цветов и трав. Ее роскошный королевский костюм переливается в лучах необычно блестящего солнечного света, который становится таким, проникая в необыкновенно прозрачный воздух, уже чуть тронутый первыми холодами и обильно промытый чистейшими струями дождей, несущих свою живительную влагу из-под бескрайних небесных сводов. Осенние дни еще очень теплые, но уже не такие долгие и светлые, как отступившим летом.
Лёнька обожал осень по нескольким причинам. Прежде всего, это было самое сытное время, так как на всех полях и в каждом огороде поспевали, набрав соков и сил за жаркое лето, разнообразные фрукты и овощи. В это же время начиналась охота, так как все птенцы и зверушки, рожденные весной, уже выросли и вместе со стадом или стаей начинали подготовку к зиме. И здесь нужно было помочь им в том, чтобы пережить студеные времена не только в заготовке пропитания, но и в регулировке численности. Например, слишком большое стадо кабанов при большом приплоде, а в очень теплые годы свиньи могли успеть принести за сезон два приплода, было обречено на голодную смерть. Именно потому, что под глубоким слоем снега долгой морозной зимой отыскать корм могли лишь крупные и сильные особи. Потому всю осень, вплоть до первого снега, они со старшими пацанами и мужиками отлавливали слабых и хилых диких хрюшек.
