Уехал он с Капри неожиданно; еще за день перед отъездом говорил о том, что скоро сядет за стол и месяца три будет писать, но в тот же день вечером сказал мне:
– А знаешь, я решил уехать отсюда. Надо все-таки жить в России, а то здесь одолевает какое-то оперное легкомыслие. Водевили писать хочется, водевили с пением. В сущности здесь не настоящая жизнь, а – опера, здесь гораздо больше поют, чем думают. Ромео, Отелло и прочих в этом роде изобрел Шекспир, – итальянцы неспособны к трагедии. Здесь не мог бы родиться ни Байрон, ни Поэ…
Уезжая, он говорил мне:
– Это, Алексеюшка, тоже Арзамас, – веселенький Арзамас, не более того.
– А помнишь, как ты восхищался?
– До брака мы все восхищаемся. Ты скоро уедешь отсюда? Уезжай, пора. Ты становишься похожим на монаха.
Все же период пребывания на Капри благотворно отразился на творчестве Андреева. Здесь он написал “Иуду Искариота”, затеял одну из самых знаменитых своих пьес – “Черные маски”, создал план большого романа “Сашка Жегулев”, сделал две или три главы повести “Мои записки” и, наконец, начал писать свой самый скандальный после “Бездны” рассказ – “Тьма”.
Находясь на Капри, Андреев сообщил Горькому замысел рассказа об Иуде, возникший под впечатлением стихотворения Рославлева “Иуде”. Рассказ был написан довольно быстро, но затем подвергся исправлениям, так как поначалу Андреев, по воспоминаниям Горького, не перечитал даже Евангелия и допустил много фактических ошибок.
Тема предательства носилась в воздухе. Это было связано с крахом первой русской революции и разоблачением целого ряда провокаторов. Самые знаменитые из них – Евно Азеф и Георгий Гапон. Но в рассказе тема предательства приобрела метафизический характер и не была прямо связана с событиями того времени. Как и “Жизнь Василия Фивейского”, “Иуда Искариот” является символическим произведением, его нельзя трактовать буквально. Это не апология предательства (как понимался рассказ некоторыми критиками), но оригинальная трактовка темы любви и верности, а также попытка в неожиданном свете представить тему революции и революционеров. Иуда как бы
“Иуда Искариот” не только “опасная” версия Евангелия, действительно во многом искажающая смысл Священной Книги. Это еще и повествование о людях, об их страстях, слабостях, о любви и предательстве.
В Евангелии Иуда – Предатель с большой буквы. Это человек, оказавшийся в узком круге людей, любивших и понимавших Мессию, и тем не менее предавший Его. Вот почему его поступок страшнее безумия иудейской толпы, отдавшей на казнь Иисуса. Толпа ослеплена и не ведает, что творит. Иуда же ведает, и потому он истинный преступник, справедливо проклятый навеки христианским миром. Ему нет прощения, которое может заслужить любой раскаявшийся грешник, творивший грех бессознательно.
Андреевский же Иуда – не собирательный образ, а живой человек. В нем переплелось множество страстей. Он и любит Христа, и обижен им. Обижен тем, что не он, а Иоанн стал любимым учеником Иисуса. По-человечески это понятное чувство. Но вот оказывается, что оно может вести к страшным преступлениям, и от ревности до предательства один шаг. Иуда вовсе не ради денег (как в Евангелии) совершает преступление. Им движет обиженная, непризнанная любовь к Иисусу.
Но не только из-за обиженной любви совершает Иуда свой грех. В отличие от остальных учеников, он хочет любить Христа
Это называется провокацией. Иуда не столько предатель, сколько провокатор из лучших побуждений. Он мечтает подтолкнуть еврейский мир к правильному выбору и рассуждает так: если толпа спасет Иисуса и пойдет за Ним, значит, мое предательство будет оправданным и послужит благой цели. Если же нет, тогда – для кого учение Христа? Для людей, которые настолько трусливы, что оставили в беде своего Учителя?
