Как будто стройная логическая цепочка. На этой логике воспитывалось целое поколение русских революционеров, совершивших в 1917 году революцию в России. Согласно этой логике поражение России в Первой мировой войне было бы благом. Если после поражения начнется хаос, будет революция. В результате революции победит социализм. И все будут счастливы. Если революции не произойдет, значит и России никакой не надо – пусть все прахом летит!
Напротив, Андреев своим рассказом доказывает, что никакая цель не оправдывает нечистые, неблагородные средства. Он заставляет своего Иуду не торжествовать победу, а повеситься. Андреев возвращает нас к традиционным этическим нормам, но идет при этом какой-то очень сложной дорогой. Но такова уж специфика андреевского творчества в целом.
Остается добавить, что “Иуду Искариота” высоко оценил Горький и крайне низко – Толстой: “Ужасно гадко, фальшь и отсутствие признака таланта. Главное зачем?”
На Капри Андреев уговаривал Горького и Пятницкого реорганизовать “Знание”, привлечь талантливых писателей из лагеря символистов, в частности Александра Блока и Федора Сологуба. Нельзя отказать Андрееву в точном выборе имен. Блок – первый поэт среди символистов, к тому же явно тяготеющий к “народной” теме. Сологуб – один из самых талантливых прозаиков-символистов, автор романа “Мелкий бес”.
Пятницкий отказался от соредакторства с Андреевым, и Андрееву было предложено самому взяться за редактуру сборников.
После возвращения в Россию он с азартом взялся за дело. В письмах к знакомым писателям отговаривал их от участия в только что созданном издательстве “Шиповник”. В письме к Чирикову Андреев писал:
И согласился я с тем, чтобы ведение сборников сделать нашим общим делом, твоим, зайцевским, серафимовическим и т. д. Сообща, я убежден, мы двинем к достоинствам первых сборников, но перещеголяем их. Все малоценное выбросим к черту, подберем новых ценных сотрудников, реформируем и внешность – одним словом, создадим то, что называется “своим журналом”. Будут у нас и собрания, и всё. И уже в денежном отношении ты получишь больше, чем в “Шиповнике” или где бы то ни было. Таких гонораров, как у “Знания”, ни одно издательство долго не выдержит.
А в письме к Серафимовичу повторял: “Хочу я к работе привлечь всю компанию: тебя, Чирикова, Зайчика (Бориса Зайцева. –
Вересаев пытался ввести Андреева в марксистский кружок. Несколько человек из этого кружка он приводил на собрания “Среды”. Андреев наивно восторгался: “Да, необходимо освежить у нас атмосферу. Как бы было хорошо, если бы кто-нибудь прочел у нас доклад, например, о разных революционных партиях, об их программах, о намечаемых ими путях революционной борьбы”.
Иногда на “Среды” приезжали из Петербурга Горький и Шаляпин. В отсутствие Горького заходил разговор о нем и его искренности. Спорили до хрипоты. Однажды Вересаев не выдержал и сказал: “Господа! Давайте раз и навсегда решим не касаться проклятых вопросов. Не будем говорить об искренности Горького”.
В 1907 году, уже вплотную взявшись за издание сборников “Знания” и пообещав кому-то щедрые денежные авансы, Андреев пишет Горькому:
