– Ваша красота и грация, ваше утонченное чувство собственного достоинства, ваша чистота… У меня дух захватывает от всего этого. – Он сжал ее руку и улыбнулся. – Я хочу провести с вами всю жизнь, ничего другого мне не нужно.
Алекс полез в карман, извлек оттуда футляр из черного бархата и медленно открыл его. Внутри лежало золотое кольцо с большим овальным бриллиантом в окружении изумрудов.
– Оно принадлежало моей покойной матери. И я не могу представить себе руку, более достойную носить его, чем ваша. – Он набрал побольше воздуха в легкие, в то время как ее дыхание замерло. – Леонора Файерфилд, согласитесь ли вы выйти за меня замуж?
«Нет! Нет!» – хотела она крикнуть. Она закрыла глаза, чувствуя себя ужасно глупо из-за того, что не сумела предвидеть наступление такого момента. Она не знала, сколько молчала, секунду или минуту, прежде чем смогла ответить:
– Мне очень жаль, Алекс…
Он слегка склонил голову, и улыбка словно прилипла к его губам.
– Что?
– Мне очень жаль…
Она попыталась сжать его руку, но та оказалась холодной и жесткой.
– Вам жаль? – переспросил он, как будто пытался понять смысл этих слов. Потом отдернул руку и замотал головой, словно в уши ему попала вода. – Так вы отказываете мне?
Она кивнула.
– Но почему, черт побери?
Он смотрел на Леонору в ожидании ответа, а она не могла собраться с мыслями. Нежность исчезла с его лица, оно стало жестким.
– Я понимаю, что это лишено всякого смысла, Алекс. – Она тщательно подбирала слова, которые не были бы пустыми и не причинили ему лишней боли.
Глаза Алекса зло прищурились, пальцы сжались в кулак:
– У вас есть кто-то еще? Скажите мне, и я…
– Нет, Алекс, нет! – Она прикрыла глаза ладонями и сдавила пальцами виски. – Я просто не могу выйти за вас, вот и все. Простите меня.
Во время затянувшейся паузы на лице Алекса проявилась настоящая боль, но потом губы его сжались, ноздри раздулись. Горло Леоноры перехватил спазм.
– Не сердитесь, прошу вас.
– Заткнитесь! – прошипел он и, взмахнув рукой, нанес удар по воздуху, как будто бил кулаком в стену. – Просто… заткнитесь! – Алекс огляделся по сторонам и со злостью продолжил: – Тогда не потрудитесь ли вы объяснить, что происходило последние три месяца? – Его вопросительно приподнятые брови напоминали излом. – Это что, была игра с вашей стороны?
Нервно сплетя пальцы, Леонора опустила голову, но Алекс пальцем приподнял ее подбородок:
– Смотрите мне в глаза, черт побери! Вас возбуждало то, что все это время вы водили меня за…
Его омерзительные речи были грубыми и жестокими, и у нее начали дрожать губы.
– Пожалуйста, не говорите так.
– Тогда почему? – заорал он. – Почему вы не выйдете за меня?
«Именно поэтому!» – простонал внутренний голос. Леонора открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни звука. Все внутри нее начало закрываться – она снова была ребенком, онемевшим и слишком напуганным, чтобы хоть как-то проявить себя.
Алекс поджал губы и кивнул. Расправив плечи, он провел ладонями по лацканам фрака, разглаживая их. Затем взглянул на нее, и губы его презрительно скривились:
– Какая же вы дура, Леонора! Просто законченная дура, вот и все!
Он развернулся, чтобы уйти, но натолкнулся на выдвинутый стул и пнул его с такой силой, что тот взлетел высоко в воздух и, упав на каменную плитку, рассыпался.
Леонора стояла на балконе своего номера и смотрела вниз. За спиной скрипнули двери, но она не обернулась. Появление дяди опередил сладковатый запах его табака. Мистер Файерфилд улыбнулся, глядя на оживленное движение внизу, и вдохнул полной грудью.
– Я не выйду за Алекса.
– Это я уже слышал, – усмехнулся Оуэн. – Надеюсь, он нормально воспринял эту новость? – Леонора не ответила, и он, сразу став серьезным, подошел к перилам и, опершись на них, сложил пальцы домиком. – Я очень разочарован.
– Я не люблю его.
Он немного помолчал.
– Проблема западного мира в том, что мы живем в ожидании сказки, Леонора. В Индии и вообще в Азии практически все браки устраиваются по уговору. Ты знала это? И они утверждают, что такие союзы получаются более счастливыми, чем в странах, где мужчины и женщины сами выбирают себе супругов. – Он посмотрел на свои руки. – Мы носимся со словом «любовь» так, будто это нечто такое, что падает с неба и его нужно только поймать. Иногда это так и происходит. Иногда. Но гораздо чаще любовь нужно растить и преумножать. – Он улыбнулся. – Элеонора вышла за меня не потому, что полюбила. Я понял это еще тогда, Леонора, и знаю теперь. Но любовь действительно пришла – со временем. Точно так же будет у вас с Алексом. Он хорошая партия, дорогая. И он любит тебя. Возможно, сейчас ты этого не ощущаешь, но это придет, обещаю.
– Дело не только в этом. – Она мучительно старалась найти подходящие слова. – В нем чувствуется жестокость.
– В Алексе? Пф… Боюсь, мы растили тебя, чересчур защищая от окружающего мира. В мужчине должна быть жестокость. Иначе он не мужчина. – Тон его стал строгим. – Ты еще слишком юная во многих отношениях, и это касается не только возраста, Леонора. И принятие некоторых решений лучше предоставить нам.
