Леонора обняла Алекса за талию, но он, казалось, не заметил этого, поглощенный своими мыслями. Сердце ее билось часто и гулко: он выглядел раненым, как солдаты в госпитале. Она поцеловала его в щеку и повернула лицом к себе, чтобы отвлечь от этой боли. Потом поцеловала в губы и почувствовала, как его губы становятся более мягкими и податливыми. А еще она просунула руку ему под пиджак и провела кончиками пальцев по спине. От этого прикосновения поцелуй Алекса стал более настойчивым. Он обхватил ее лицо ладонями, скользнул губами по шее и провел по ней языком. Затем стянул платье с ее плеча и опустил бретельку комбинации вниз, оставляя красную полоску на коже.
Зарывшись лицом в шею Леоноры, он нащупал ее грудь и, грубо сжав, подтолкнул вверх. Когда он обхватил губами сосок, во рту у девушки пересохло и она застыла. Алекс почувствовал это напряжение, но решил, что это от удовольствия, и, слегка прикусив, потянул сосок. Вскрикнув, она попыталась вырваться, но он, обхватив ее руками, поставил между расставленных колен и прижал к себе. Что-то твердое уткнулось в ее бедро. Вся теплота в душе Леоноры пропала. Она запаниковала и вновь попробовала оттолкнуть его руки, мнущие ее грудь.
В дверь комнаты громко постучали.
– Алекс, вы здесь? – Голос Оуэна Файерфилда звучал возбужденно и радостно.
– Проклятье! – прорычал Алекс и поднял голову.
Леонора поспешно поправила платье.
– Эй, есть тут кто-нибудь? – послышался тот же голос.
Алекс, прижав палец к губам Леоноры, подождал, пока шаги ее дяди затихнут в коридоре, и, недовольно ворча, поправил брюки. Настроение его было испорчено.
– Умеет ваш дядя выбрать подходящий момент, что тут скажешь! – Ухмыльнувшись, он лениво добавил: – Поможете мне с галстуком, дорогая? Похоже, он хочет о чем-то поговорить. Будем надеяться, что это хорошие новости.
Взяв дрожащими руками черный галстук, Леонора завязала узел и подтянула ему под подбородок. Поднявшись, Алекс оглядел ее с головы до ног и привлек к себе:
– Напомните, на чем мы остановились?
Она прижала ладонь ко лбу и оглянулась на дверь:
– Я собиралась немного отдохнуть. Вероятно, погода сказывается.
– Вы действительно бледны. – Он небрежно поцеловал ее. – Отдыхайте, дорогая. Нас ждет новый день.
Леонора несколько минут стояла перед закрывшимися дверьми, потом осторожно прикоснулась к левой груди, которая до сих пор болела от грубого прикосновения его пальцев и рта. Внутри ее началось какое-то движение: ощущения стягивались воедино, переставая быть смутными воспоминаниями, связанными с реакцией организма, и превращаясь в чувство. И в процессе такого единения в голове формировалось незаметно набиравшее силу понимание. Она представляла лицо Алекса в гневе, в минуты веселья и необузданного желания… Эти лица смешивались, сливались, пока она не увидела одно лицо – лицо его настоящего. И Леонора успокоилась. Алекс был ей небезразличен, порой она испытывала влечение к нему и даже желание, но теперь со всей определенностью и даже легким страхом поняла, что она его не любит.
В следующие несколько дней Алекс сдержал свое обещание и, когда не был на деловых встречах с Оуэном Файерфилдом, окружал ее вниманием и заботой. А если встречался с друзьями и задерживался допоздна за выпивкой, то скрывал это от нее. На четвертый день вечером Алекс привел Леонору на уединенную террасу на крыше отеля. Небо над городом было бледно-лилового цвета. Мерцающее, вытянутое оранжево-желтое пламя свечей, расставленных вдоль террасы, отражалось в полированном мраморе, напоминая серебристые, похожие на мираж урны огня. Аромат роз дурманил воздух, как запах бренди, и у Леоноры перехватило дыхание, когда она увидела полог из тончайшего прозрачного шелка над их столиком и водопад белых лилий, сбегавший с поручней и уступов.
На Алексе был черный смокинг и белый галстук-бабочка – она никогда еще не видела его таким красивым. Он выдвинул для девушки стул, и при этом движении она почувствовала роскошный запах его одеколона.
Официанты исчезли. Погода стояла не жаркая и не холодная, а приятная и способствовавшая тому, чтобы край ее платья из легкой ткани щекотал скрещенные под столом ноги. Все было идеально.
Внезапно по спине Леоноры пробежал холодок. Все было слишком уж идеально и спланировано заранее. И то, что должно было быть очевидным для нее еще до отъезда из Питтсбурга, вдруг стало ошеломляюще ясным, когда Алекс встал, подошел и взял ее за руку. Каждое его движение было преувеличенно подчеркнутым, и она наблюдала за разворачивающимся перед глазами действом беспомощно, как во сне. По мере того как он опускался на одно колено, сердце ее сжималась.
– Леонора, – уверенно произнес он, – мы знакомы недостаточно долго, но как только я увидел вас, то сразу понял, что вы станете моей женой.
Слово «жена» вызвало новую волну паники. Она пыталась сдержаться, не показать свой ужас, но тело ее не слушалось.
