Лилия в этот момент оказалась рядом с одним из эльфов-каменщиков, мало ей знакомых. Он и другие, что остановились вокруг, не могли сначала определить, что происходит; но, находясь в благостном настроении, ничего худого, конечно, не подозревали. Все только улыбались, что-то спрашивали друг у друга и поглядывали на возвышение, где сидели притихшие музыканты. И туда же поднимался сейчас Индил.
Даже издалека его легко было узнать, и, когда он заговорил, все остальные голоса тут же стихли.
–Вероятно, вас удивило молчание инструментов в руках наших талантливых друзей, и, должен признаться, что это я попросил их об одолжении, – тут Индил слегка поклонился музыкантам, отвечавшим ему тем же. – Но мне необходимо, чтобы меня услышали.
Индил говорил громко, уверенно и с задором, отвечавшим всеобщему праздничному настроению; но эльфы, особенно те, кто оказался ближе к месту, откуда обращался сейчас к ним принц, заметили и иное, скрываемое возбуждение, граничащее словно бы с беспокойством.
–Завтра расцветут все наши цветы, – продолжал тем временем Индил, – наступит новый круг нашей жизни здесь… И прежде чем мы все вместе встретим рассвет и обратим взоры к нашим домам, я хочу объявить о своём намерении.
Кое-кто, особенно старшие, хорошо знакомые с традициями, уже догадались, что сейчас произойдёт, и тихие возгласы удивления и радости начали звучать, пока Индил закончил свою речь:
–Сегодня я предлагаю союз той, что уже расцвела раньше своих подруг.
Имени он мог не называть и не сделал этого, потому что вокруг поднялся гул голосов: эльфы смеялись, слышались торжествующие крики, вопросы соседям от тех, кто ещё не мог поверить в то, что услышал.
Лилия не успела ничего предпринять сама, только стояла, поражённая, и смотрела туда, где ждал её Индил. Эльфы же, обнаружив девушку рядом с собой, расступались, улыбались и кланялись. Её спутник взял её под руку и, не скрывая восторга, провожал по образовавшемуся коридору туда, где должны были встречать друзья и будущий союзник. Сама же Лилия в смутной радости и смятении не совсем понимала, что произошло.
В какой-то момент каменщик, поздравив, отпустил её; но девушку сразу же крепко взяли за руку снова. Это был Эльдалин; рядом с ним остановился Манель, с другой стороны подошли Алальме и Ирис. Остальные, после минутного беспорядка, совсем расступились, и перед Лилией и сопровождавшими её друзьями открылась широкая дорога к музыкантам, перед которыми стоял Индил, а рядом, у самого возвышения, ждали Марли и Лизель.
Лилия, на которую буквально хлынули со всех сторон возгласы ободрения, радостных поздравлений и смех, совсем растерялась и вцепилась в руку друга.
–Эльдалин, я…
–Всё хорошо, принцесса, – мягко, со знакомой нотой беззлобной насмешливости сказал Эльдалин, – Не стоит стесняться замешательства. Мы будем рядом.
И друзья проводили девушку мимо теперь притихших эльфов туда, где терпеливо дожидался Индил, охваченный не меньшим волнением. Склонившись, он поблагодарил друзей и помог Лилии подняться к нему. Воцарилась тишина. Индил и Лилия не отрывали друг от друга глаз; эльф глядел весело, нежно, взволнованно; во взгляде девушки ко всему этому примешивалось удивление и лёгкий испуг от того, что ей почему-то стало трудно воспринимать всё, что делается вокруг.
–Лилия, я не скрывал своих чувств к тебе, а ты не скрывала своих. И с твоего благосклонного согласия я хочу в присутствии добрых друзей закрепить наш союз, как должно.
Индил склонил колено, взял ладони девушки в свои и ощутил, как холодны её пальцы, как они дрожат от волнение; он ласково пожал их, как повелось между ними с первых дней дружбы и осмелился поцеловать, ощутив ответный жест. Лилия кусала губы, в глазах у неё почему-то стояли слёзы, готовые сорваться с ресниц и покатиться по розовеющим щекам.
Сам не свой от охватывающей его любви и близости той, что ему стала дороже всего, Индил заговорил – тихо, чтобы несмотря на воцарившуюся тишину, их могли услышать только друзья.
–Трудно выразить, как ты стала дорога мне. Лия, ты самое нежное, преданное и прекрасное создание, и я открыто теперь признаюсь, что не представляю жизни без тебя. И поэтому сегодня я прошу тебя стать моей союзницей… супругой, – чтобы не смущать девушку ещё больше, Индил в последний момент сумел подобрать более привычное для неё слово. – И, несмотря на твой ответ, я клянусь отдать жизнь для того, чтобы оберегать твою. Твоё сердце, твоя душа и любовь есть и останутся самой большой ценностью и самой большой моей заботой…
Индил хотел сказать что-то ещё, ему очень сложно было в слова облечь всё чувство, что испытывал он сам и, точно знал, испытывают к нему… но, потрясённый, он увидел вдруг самое настоящее отчаяние на лице любимой подруги! Однако оно исчезло также внезапно, как появилось, и теперь только слёзы всё же заблестели на её щеках.
