Друзья молодых супругов поначалу смешались, не зная, как вести себя теперь. Индил и Лилия после Дня Цветочного круга казались им чем-то, что никак нельзя тревожить ни единым лишним словом, и сильное желание освободить их от своего, казалось, совершенно лишнего общества обуревало каждого из них при каждой встрече. Однако отношения пары уже давно сформировалось устойчиво, так что ни поведением, ни обращением те не выказывали особенных изменений, а потому очень скоро, оправившись от ощущения нового события, круг друзей стал собираться ещё теснее, чем прежде. И теперь на собрания у клёна, когда они были запланированы и официальны, девушка, как и остальные, могла надеть венец. Супруги сидели, как и всегда, непременно рядом, и нечто поистине волшебное виделось в них остальным.
Об объяснении никто ничего не узнал, хотя первые дни и это оставалось поводом для настороженности, разрешившейся зрелищем особого согласия между Индилом и Лилией.
Правда, Марли, беспокойная душа, хотел поговорить об этом с подругой. Девушка, смеясь, обняла его и сказала:
–Марли, девушки всегда сомневаются. А влюблённые девушки – больше всех.
Это полностью его успокоило.
Лилия с Алассеей крепко сдружились, и всю весну выезжали верхом в лес. Чаще всего компанию им составляли Индил с Нарциссом. Иногда прогулки их становились такими долгими, что пару непременно теряли… хотя эльф всегда был осторожен. Лишь о времени он позволял себе забыть.
С устойчивым теплом пришло время работы в садах и огородах, длительных прогулок и ясных дней. К возобновившимся тренировкам все приступили, кажется, с воодушевлением; как к чему-то новому.
Лилия же вдруг обнаружила в себе потребность в очередном научении.
Всё началось, когда Имирин передал ей найденные, долго хранимые книги, подобные той, что уже была у девушки, почти переписанная отцом. Эти же король эльфов сам перевёл на её язык.
Лилия была глубоко признательна и тронута. Меж ними часто с тех пор вёлся разговор; Имирин рассказывал кое-что о лекарском искусстве эльфов, показывал места на страницах, которые, как ему казалось, в первую очередь достойны её внимания. В один момент, спрашивая о чем-то, Лилия, видимо, отвлекшись, назвала Имирина не иначе как… «папой»
Вспомнив, как это слово шокировало тогда ещё будущего её мужа, и, не зная, почему такое слово вылетело у неё сейчас, девушка умолкла.
Имирин нахмурился; ему показалось сперва, что он не расслышал, но, увидев лицо Лилии, всё понял и рассмеялся.
–Надеюсь, это не войдёт в привычку. Иначе мне придётся звать тебя дочерью, – сказал он, улыбаясь. – Хотя с тобой я обращаюсь лучше, чем с собственным сыном, Индил подтвердит это тебе.
Когда, несколько позже, Имирин шёл по улице (было обеденное время, а потому он даже никого и не встретил), он улыбнулся.
«Папой» его называл только младший сын…
В переданных же книгах Лилия обнаружила то самое, что так долго ускользало от её внимания, и теперь пришло время заполнить пробелы.
Финель выковал ей иглы. Это было непросто, но за пару дней с помощью девушки он добился всё же нужного результата. Изогнутые и невозможно острые, они вышли очень похожими на те, какими эльфы зашивали раны давным-давно. В книге были приведены основные правила, и Лилия, просидев неделю все вечера за книгой с набором новых игл, мотком шёлковых ниток и разнообразными предметами своих упражнений, освоила их все. Она сшивала ткань, лоскуты тонкой выдубленной кожи и лепестки лилий, которые снимала с отцветающих цветков и разрезала пополам. Индил время от времени наблюдал за этим странным занятием. Конечно, Лилия упражнялась сейчас более из интереса, но он помнил, как супруга жалела о том, что не владела иглой, когда его ранили.
–Ничего ювелирного от меня не дождётесь, – смеялась она, когда вполне прилично соединила две половинки голубого лепестка. – Вообще не представляю, получится ли это при настоящей необходимости…
—Ты очень красиво читаешь, – сказала Лилия, когда Индил отложил раскрытый том в сторону и поднялся от стола.
Эльф подошёл к девушке, сидящей на широком каменном подоконнике, и притронулся губами к её лбу.
–Приятно слышать, – улыбнулся он и бросил взгляд мимо её плеча, наружу.
Из окна библиотеки был виден зеленеющий неясный лабиринт Стражника – живой изгороди, самого своевольного и сильного создания во всей крепости. Накопившееся в ней за долгие века могущество поддерживало остатки магии на территории всего поселения. В некоторых местах изгородь разрослась, словно ей не хотелось больше оставаться в прежнем виде, но новую форму себе она так и не придумала, а эльфы не решались теперь заходить так далеко в лабиринт. Среди ветвей прекрасно себя чувствовали птицы, и их трели ясно слышались даже в замке.
День был солнечный, но нежаркий – по небу проплывали облака, а через отворённое окно в библиотеку заглядывал нежный летний ветер, доносивший с собой едва уловимый шёпот потревоженной им листвы.
