За подругу, Лию, за свой любимый цветок он боялся; ужас охватывал его душу при мысли о том, что предстоит им, на что пустил её Эльдалин, позволив пойти с ними. Конечно, он всё объяснил, всё рассказал ему, и не мог иначе, но…
Любовь Индила к Лии была теперь пусть не больше, но отчаяннее. Ему хотелось спасти хотя бы её жизнь, хотя бы её душу, коль скоро всё остальное он своими руками почти уничтожил; но ведь и ей больше всего хотелось того же – помочь ему, если есть на это надежда. Его сердце невольно радовалось этой мысли, радовалось её любви и благодарило за неё, но ему страшно и нестерпимо горько было осознавать, что их взаимное желание защитить друг друга так подло толкало обоих к самому обрыву.
Опомнился Индил лишь в тот момент, когда Лилия вдруг отстранилась от него; его охватило странный испуг, который несколько времени назад тронул девушку, стоило ему отвернуться. Однако Лия лишь хотела, чтобы он её услышал.
–Когда мы говорили с Эльдалином, ты знаешь, я спросила его, сумею ли помочь. И он сказал, что мне можно идти. Если бы не так, я бы осталась, правда, но не могу; когда пришлось ждать тебя, и всех вас тогда, всю ночь…
–Я знаю, понимаю, но…
На Индила смотрели испуганные, виноватые, полные нежности и решимости тёмные глаза. Разве не может он уговорить, уберечь, заставить её остаться? Пусть это несправедливо покажется ей, но безопасно.
Это было бы разумно.
Но Индил не мог игнорировать её решение. Оно так нелегко далось ей, и укрепилось, несмотря на страх. Лилия знала, где её место теперь и с кем, помнила лучше других, что обещала королю эльфов, и ему… ему, за которым обещала идти всю жизнь! И он может просто так взять и не дать ей исполнить все клятвы так, как только она одна может?
Действительно ли Лилия способна сражаться, просто чтобы защитить себя?
Индилу оставалось только одно.
–Я знаю, – повторил он, – и буду защищать тебя, раз так. Больше у меня ничего нет.
В этот раз он действительно избегал её взгляда, отвернувшись куда-то в сторону.
–У тебя очень много есть. Ты даже не представляешь, сколько. И я – не самая большая часть этого.
Лилия, не отпуская его руки, развернулась и шагнула к клёну, но сразу же остановилась. Эльдалин и Манель уже устроились под деревом среди других, многие ходили, кто-то смеялся. Марли разглядывал кольчугу, которую она отдала ему, когда пошла к Индилу. Лизель молчал, глядя на Финеля, говорившего что-то. Алальме, приготовившись, видимо, опять декламировать, стоял прямо на скамье и, словно почувствовав её взгляд, обернулся и махнул рукой.
Всё это видел и Индил, поднявший взгляд, как только девушка отвернулась.
–Знаешь, что Алальме сказал нам? – улыбаясь, неровным от возбуждения голосом обратилась к нему Лилия. – То, что мы все вместе – лучшее, чего можно пожелать. Вы есть друг у друга, и все идут на это потому, что хотят жить именно так, как сейчас. Ты сам слышал и видел: все готовы сражаться, но только вместе. Только друг за друга. А ты говоришь, что больше у тебя ничего нет…
Лилия обернулась к нему и наклонила голову.
–Ну? Пошли?
Индил кивнул и они, взявшись за руки, присоединились к остальным. Лилия забрала у Марли работу и села на своё место. Индил, поговорив с теми, кто сразу обратился к нему, устроился напротив. Алальме действительно втянулся и продолжал декламировать одну балладу за другой. Девушка оживилась, узнав в одной из них ту самую, что они читали с Индилом – о коронации Цивеона. Друзья сидели вместе, в одном кругу – даже Манель, когда переставал притворяться обозлённым, улыбался и с удовольствием вступал в беседы. Свечи, вопреки обыкновению, несколько раз меняли, и разошлись лишь под утро.
Индил не стал говорить Лилии, что она была не права.
Счастье нельзя держать под стеклянным колпаком на полке, где ему ничто не угрожает. Однако если что-то случится с ней, с его цветком, смыслом и любовью – для него всё закончится. Пусть исход будет лучшим, пусть отец, друзья, пусть все останутся живы, пусть ему самому простятся все грехи; это всё станет уже неважно.
Потому что у него действительно теперь, кроме неё, больше ничего нет.
Индил молчал и был подавлен. Он впервые в жизни даже не представлял, что ему делать.
Следующее утро было весьма насыщенным на события.
Весь гарнизон разделился на основные отряды, во главе которых встали Имирин, Индил, Эльдалин, Манель, Охтар и Ти́ритс (он руководил лучниками). Марли, Лизель и Лилия были не распределены в отряды ни к одному из командиров, так что это пришлось решить в спешном порядке. Лилия оказалась под руководством Эльдалина, Марли, как оруженосец Индила, попал в его отряд, а Лизель присоединился к Охтару.
Утренний сбор отрядов был хоть и обязательным, но несколько формальным – в течение нескольких минут им давали простые инструкции. Для старших товарищей это, конечно, новости не представляло: каждый обязан следовать приказу командиров, по возможности держаться остальных. Если кто-то останется без поддержки, необходимо как можно быстрее присоединиться к отряду или любому, кто окажется поблизости.
