Часть гарнизона – почти четверть, если считать вместе с отрядом Манеля – оставалась в крепости. Они не выйдут за ворота и будут, в случае чего, держать оборону в своём доме. Таков был план. И то, что им придётся расстаться, и решающие минуты настигнут их врозь… вот что заставляло Лилию волноваться.
В этом девушка углядела странный садизм, но она думала, что, если умереть, оставаясь до самого конца как можно ближе к друзьям, будет не так обидно. Они словно возьмут друг у друга всё, что смогут. Проведут вместе столько, сколько возможно, и, может быть, даже успеют посмотреть в глаза, перед тем, как…
Весьма удручающая мысль.
Лилия поднялась, направилась к двери. На полпути раздумала, развернулась и выбралась наружу через окно, сразу оказавшись среди цветов. Как будто и не выходила из дома. Осталась. Дверь закрыта, она входила через неё и не вышла. Все дома.
Осторожно обойдя лилии, девушка шагнула на дорогу и направилась к кузнице. Из близких ей друзей в крепости оставались только Финель и Манель. Бдение может подождать.
Лилия в кромешной тьме добралась до кузницы, и, когда дверь отворилась с тихим стуком и на пороге возник Финель – ещё более бледный и мрачный, чем днём – она почувствовала странное облегчение. Хоть тут всё по-прежнему даже в такой час.
–Мне не хочется оставлять тебя так рано, – сказала Лилия, остановившись под крыльцом и глядя на слепого эльфа.
Именно поэтому его и оставляли здесь. Из-за слепоты. Манель рассуждал – и все вынуждены были согласиться, ибо это было разумно – что у него слишком мало шансов. Мгновение, секунда промедления, чтобы сориентироваться на незнакомом поле боя, и они могут потерять его. Тем более, на лошади Финелю придётся гораздо труднее, и неизвестно ещё, как он сможет воспринять калиантов. А если дойдёт до сражения в крепости… вот тут кузнец, кажется, сможет и показать им, чего стоит его слепота.
Финель взглянул дальше по улице – светловолосый эльф остановился и издалека кивнул им. Может, в лицо Лилия его и знала, но не могла вспомнить. Когда она в ответ подняла руку, он побрёл дальше.
Тоже, видимо, скучает, решила Лилия.
–Вы должны попытаться сделать то, что задумали, – сказал Финель. – Я верю, это необходимо.
–Я тоже, – отозвалась девушка; они по-прежнему стояли порознь, она на дороге, а эльф на крыльце. – Просто жаль расставаться.
Сказав это, она почувствовала жалость к себе и остальным. Только теперь…
–Риск есть всегда, и никогда не угадаешь, когда он будет меньше. Но у меня есть одна эгоистичная мысль.
–Какая же? – глядя себе под ноги и засунув руки в карманы, спросила Лилия.
–Ты вернёшься. И наши друзья тоже. Потому что я буду ждать вас здесь, а вы не станете оставлять меня. Слишком нежны для такой подлости.
Глаза девушки широко раскрылись – то ли от удивления, то ли от странности подобной мысли. Когда она подняла взгляд, увидела, что Финель улыбается своей призрачной улыбкой.
Он тоже не хочет играть в вероятности. И ни одного из них терять не хочет.
Лилия поднялась на крыльцо и друзья обнялись. Девушка подавила подступающие слёзы и изобразила смешок. Он получился немного безнадёжным.
–Нам стоит прощаться или как? Я не знаю, что вообще принято в таких случаях.
–О, нет, – Финель легонько пожал её руку. – В таких случаях принято готовить оружие, а именно за этим к кузнецам и приходят.
Она позволила себе улыбнуться по-настоящему.
–Оружие я уже приготовила, так что…
Финель, покачав головой, поманил её за собой внутрь.
Лилия вошла и остановилась у рабочего стола. На нём, зажжённая, стояла единственная лампа, и в её свете девушка увидела начатый кольчужный пояс. Она решила сделать его просто так, для украшения, и едва закончила половину. Лилия пропустила текучую сталь между пальцами… зря пришла сюда. Желание оставить всё, как есть, разгорелось с новой силой. Работать с Финелем, ухаживать за цветами в саду, терпеть Охтара…
Рядом снова возник Финель, как всегда бесшумный, как дух. Он протягивал ей что-то. Из-за подступивших слёз, смазавших всё в свете лампы, Лилия не сразу разобрала, что это. Но потом узнала сразу. Та самая пара клематисовых клинков. Два изумительных, практически живых цветка на головках эфеса.
Лилия протянула руку и взялась за рукоять. Приятная наощупь. Шершавая, только-только одревесневшая лоза, не иначе. Прекрасная работа.
Их с Финелем работа.
Клинок легко выскользнул из ножен. Не слишком длинный, она к таким привыкла.
–Они должны верно послужить тебе.
–Я не владею двумя мечами, Финель, – Лилия подняла на друга глаза. Она взяла из его рук одни ножны, которые сейчас были пусты. – Пусть второй останется у тебя.
Финель, помедлив, кивнул и опустил руку с оставшимся в ней оружием. В его глазах Лилия вдруг заметила то самое выражение стыда и обиды на судьбу и на себя, которое, скорее всего, было и на её лице.
–Может, если его брат останется здесь, с тобой, мне легче будет вернуться, – вдруг улыбнувшись, проронила девушка. – И остальным вместе со мной. Подойдёт к твоей эгоистичной мысли?
