— А там, где ты упал с велосипеда, волк кого-нибудь сожрал?
— Не знаю.
— Как себя чувствуешь? Сильно болит?
— Хорошо, — ответил Гриша. — Вообще не болит.
— Тогда идите руки мойте и ешьте, суп на плите. И к слову, терпеть не могу, когда мне врут. — Бабушка развернулась, ушла в гостиную, села в кресло и задумалась о чем-то своем.
Танечка спала в кроватке. Гриша с тетей быстро ели суп и молча переглядывались. Казалось, с каждой минутой молчания температура воздуха опускается на градус. Гриша бы не удивился, если бы от холода цветы на подоконнике замерзли и рассыпались на кучу маленьких льдинок. Волка бабушка в дом не пустила, но суп ему налила и вынесла на крыльцо. Тот ел его так громко, что было слышно даже в доме.
После обеда тетя ушла обратно в больницу, а бабушка тоном, не терпящим возражений, сказала, что они с Гришей будут лепить вареники. Гриша и не думал возражать, больше всего на свете ему хотелось сейчас быть дома и желательно рядом с бабушкой. Сначала они вынимали косточки из вишни — бабушка справлялась гораздо быстрее Гриши, — а когда очищенной вишни набралось две полные миски, бабушка посыпала мукой стол, раскатала тесто, стаканом поделила его на кружочки, и они стали класть вишню на кружки теста и защипывать края. Грише больше всего нравилась эта часть, доставать из вишни косточки он не любил.
Кружочков теста осталось совсем мало, когда во дворе послышалось:
— Уберите зверя!
Гриша вздрогнул. Бабушка пристально посмотрела на него, вышла во двор и плотно закрыла за собой дверь. Гриша не двинулся с места. Он боялся выглянуть в окно, но изо всех сил прислушивался к разговору во дворе.
— ...Собаку на детей! — послышался истеричный голос соседки.
Бабушка ответила что-то тихо и неразборчиво. Соседка сказала что-то в ответ голосом потише, Гриша привстал на стуле, ничего не было слышно. Со двора доносился то один голос, то второй, но невозможно было разобрать, что они говорят.
— ...Полицию! — снова послышался голос соседки.
Разговор длился уже минут пять, о чем они говорят, не было слышно. Гриша съежился, ему хотелось провалиться сквозь землю. «Если меня выгонят из дома, — подумал он, — я заберу волка, и мы уйдем в лес. Будем там жить вдвоем и никогда сюда не вернемся, и никто нас не посмеет обидеть, никто». — Но тут он услышал, как дверь в дом приоткрылась и раздался четкий жесткий голос бабушки.
— Все было не совсем так, — сказала бабушка. — А как все было, я вам сейчас объясню. Эти дети втроем напали на мальчика и избили его. Хорошее дело — втроем на одного, не хотите заняться их воспитанием? Не перебивайте. Пес это увидел и разогнал их, убить или покалечить он никого не хотел, у него есть мозги и честь, в отличие от ваших малолетних подонков. Не перебивайте, я сказала. Мальчики остались живы, руки-ноги на месте? Значит, пес не хотел никого калечить. Захотел бы — покалечил, даже не сомневайтесь, и если они полезут к нему еще раз, то и покалечит. Я вам крайне рекомендую объяснить вашим пацанам, чтобы они к Грише больше не подходили. А ментам можете позвонить, конечно, но вы же понимаете...
Дверь снова захлопнулась, что бабушка сказала дальше, Гриша не разобрал. Через минуту бабушка зашла в дом, посмотрела на Гришу, стоявшего посреди кухни. Перевела взгляд на кружочки теста на столе.
— Тесто же сохнет, Гриш. Заворачивай быстрее.
Гриша все-таки разревелся. Второй раз за день, как какая-нибудь девчонка. Бабушка подошла к нему, обняла и гладила по голове и спине, пока в соседней комнате не заплакала Танечка и бабушка со вздохом не пошла к ней. Затем она вернулась с Танечкой на руках и стала ее кормить пюре из банки: «Открывай ротик, летит самолетик». Танечка махала руками и метко сбивала пюре с ложки. . . .
Вечером Гриша лежал и слушал через открытое окно, как на крыльце разговаривают тетя и бабушка.
— Уезжать нужно, — говорила бабушка. — Уезжать, пока чего похуже не произошло.
— Может... Не хочу я никуда уезжать, только бизнес пошел, нормально жить стали, я зарабатываю уже больше, чем Сашка с Лешей, а дальше еще больше будет. Не хочу я все бросать, как я клиентов перетащу? И детям тут хорошо. У Гриши первые друзья появились.
Бабушка промолчала, и Гриша понял, что она сейчас выразительно смотрит на тетю.
— Ну допустим, Кир и его дружки — действительно какие-то малолетние отморозки, — продолжила тетя, — но Анка вот отличная девчонка, хорошо, что они дружат. Да и вообще, пацан на велосипеде стал гонять, с людьми общаться, ну подрался, это нормальное детство для пацана вообще-то, никакой трагедии, заживет.
Бабушка вздохнула.
— Ты понимаешь, что про нас в деревне говорят? Насколько все серьезно?
— Да ничего страшного не говорят, просто сплетничают. Есть люди, которые считают, что Анна пропала не без нашей помощи. Есть те, кто считает, что она просто ушла в лес и заблудилась. Я бы не сказала, что прям все нас подозревают. Про Тамару еще пара человек вопросы задавали, но в целом на нее всем плевать, она-то не местная.
— Мне Венька угрожал, — сказала бабушка. — Пьяный был, пришел сюда, в дверь ломился. Я его выставила.
