Ольт внимательно посмотрел на Карно. Ну что тут сказать? Голова! Видно, что он и в правду командовал когда-то крупными воинскими соединениями. Но подзабыл в последнее время, потерял себя между разбойниками и простых крестьян, цель в жизни потерял. А сейчас нашел свой путь и результат Ольту нравился.
- Надо тогда гнать из Карновки всю дружину.
- Надо… И обоз надо. Еще собрать по деревням дежурные десятки.
Дежурные десятки служили у крестьян в деревнях для охраны. Оборонить от чужаков, поймать одичавшего разбойника, да просто помочь по хозяйству крестьянам и заодно отдохнуть от службы – это дружинники понимали и приветствовали. Служили они вахтовым методом и за очередь поехать в деревню боролись нешуточно. Обычно таким своеобразным отпускам награждались лучшие десятки.
- А главное – время надо. – Карно прищурив глаз посмотрел на Ольта. – Сам посчитай, собрать воедино Узелковскую и карновскую дружины, приготовить обоз, чтобы войско могло обходиться само хотя бы десятицу, вызвать всех отсутствующих, да и коннице не мешало бы перед походом смотр сделать… Как ты говоришь – условия, приближенные к боевым.
- Седьмицы хватит? Эти лесовики вроде о таком сроке говорили.
- Может и не хватить. Подстраховаться надо. Если что, задержать разбойников на сутки-двое. Чтобы наверняка, тогда должно хватить.
- Понятно. Сам пойду. Возьму только Леко и десяток из его сотни. Отпустишь?
- Отпущу, куда же я денусь. – вот что Ольту нравилось в местных людях, так это их деловитость. Никаких тебе причитаний, скидок на возраст и прочих слез. Можешь делать, берись и делай.
- Может все-таки всю сотню возьмешь? - не смог все-таки удержаться от беспокойства Карно.
- Не надо. Слишком много людей, кто-нибудь да заметит. Тогда бой принимать придется, а если у нас произойдет бой, то тебе ничего не останется. Получится, что зря дружину гнал и пропадут даром твои учения.
- Ну не совсем даром, хоть готовность и скорость при неожиданной тревоге проверю.
- Ладно, я пошел. Надо еще мать предупредить и Леко поднять. Ты только Оли до нашего отъезда не говори.
- Не дай Единый! – картинно испугался Карно. – Если дочка узнает, куда вы отправились…
Ольт понимающе кивнул головой. Нытье, обиженное молчание и даже, возможно, слезы обеспечат головную боль не на один день. Всюду пролезет, где только можно, лишь бы пометать стрелы или ножики в живую цель… А уж если на мечах… Совсем от рук отбилась. Хотя… Суровые времена – суровые люди. Правда, в основном мальчишки, но и среди девчонок встречались отчаянные головы. Воевода и подросток заговорщицки улыбнулись друг другу.
Леко он нашел на полигоне, где вся сотня отрабатывала тактику борьбы в каре. По команде сотника все сто пятьдесят человек сворачивались из длинной шеренги в квадрат, пряча в свою глубину лучников и выставляя наружу копейщиков. По мнению Ольта получалось совсем неплохо, особенно по сравнению с тем, как поначалу вели себя эти крестьянские дети. Можно было и побыстрей, но чего еще ждать от вчерашних охотников и пахарей. Ничего, со временем придет и опыт, и скорость.
Сам сотник Леко Большой стоял в сторонке на пригорке и руководил действиями своей сотни.
- Ну живей, желудки! Заводи левый фланг! Быстрей! Держать строй! О, дети аборта, кто же так шагает?! – последняя фраза была явно из репертуара Ольта.
Как-то Карно спросил его, кто такой Аборт, которого частенько упоминает мальчишка. Пришлось срочно придумывать историю про незадачливого мужика, у которого все, даже то, что он не делает руками, получалось сикось-накось. История понравилась и разошлась не только по дружине, но и по всей Карновке и с тех пор даже с поля частенько доносилось что-нибудь подобное этому:
- Ну куда тебя понесло, жертва Аборта! – это так пахари вразумляли свою нерадивую скотину.
Мужик по имени Аборт медленно, но верно входил в фольклор северной провинции.
- Нет, так дело не пойдет. Слишком медленно. Трубач, труби сбор! – продолжал разоряться Леко. – Построение в фалангу! Начинаем снова!
