— Дорогая, ты толком и не позавтракала, — попытался остановить ее Анри, но получил в ответ еще одну ничего не выражающую гримаску.
— Благодарю, я что-то совсем не голодна.
Анри пожал плечами в темном жилете, дождался, когда в коридоре стихнут возмущенные шаги, и принялся лениво журить Флорианн.
— Как не стыдно, дорогая Флори́. Ты должна быть снисходительна к недостаткам сестры, а вовсе не высмеивать их. Не говоря уже о том, что незамужней девушке и вовсе не подобает вести подобные разговоры. Тебя же сочтут в лучшем случае невоспитанной.
— Она первая начала, — ничуть не устыдилась Флорианн и с невинным видом захлопала длинными темными ресницами, оттенявшими почти лазурный цвет ее глаз. — Жожо вечно учит всех жить, но сама что-то не рвется соответствовать идеалу почтенной жены и матери.
— По сути, она права, — не согласился Анри. — Катрин — ваша старшая сестра, и по ее манерам будут судить и о ваших.
— Как будто у меня есть манеры, — вяло пошутила Катрин и отпила еще немного окончательно остывшего кофе. — Последние десять лет я только и делаю, что превращаю свою жизнь в никому не нужный фарс и спутываюсь не с теми мужчинами.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, — нахмурилась Флорианн, — но ныне ты «спуталась» с мужчиной, который не выдал тебя ни тем голландцам, ни англичанам, без раздумий потопил пиратский корабль, едва не отправивший тебя на тот свет…
— Взял на абордаж, — поправила Катрин и недовольно сжала губы, припомнив все подробности как своей, так и его авантюры.
— …и не отрицает своего отцовства, как многоуважаемый месье Тревельян, верно? И, я полагаю, давно бы признал Жана своим сыном не только в стенах нашего дома, если бы это не затрагивало честь дамы.
— Месье тоже не отрицал, — вновь поправила сестру Катрин. — Он без устали подчеркивал, что никогда не женится на шлюхе, но перспективе вновь стать отцом, кажется, даже обрадовался.
Иначе не припоминал бы ей все последующие десять лет, что она падшая женщина, своей злобой задушившая в утробе невинного ребенка.
— А твой англичанин, значит, женился бы на… осуждаемой обществом женщине, если бы ты ему не отказала?
— Дважды, — согласилась Катрин.
— Когда был второй раз? — удивилась Флорианн, вскинув брови.
— В Порт-Ройале, — коротко ответила Катрин. — Несколько месяцев назад.
— Хм, — вновь присоединился к разговору Анри. — А он целеустремленный.
О да, подумала Катрин, допивая кофе. А еще высокомерный, самоуверенный и невыносимо упрямый. И как же ей теперь убедить его в том, что она может оказаться куда полезнее на борту его корабля, чем он думает? Поскольку желания отпускать его навстречу неизвестности — а вернее, вполне знакомым чугунным пушкам и абордажным крюкам — не было совершенно. Если подумать… они оба те еще авантюристы, раз вновь и вновь впутываются в подобные приключения с полным пониманием того, что могут и не выбраться из них живыми.
***
Сквозь обращенное к морю окно налетал пахнущий солью и водорослями ветер, шевеля разбросанные по столу пергаменты, и при каждом новом дуновении Фрэнсис порывисто хлопал по ним рукой, бросая сквозь зубы ругательство-другое. В последний раз он и вовсе опоздал и проводил спланировавший на пол листок рассеянным взглядом, явно пытаясь вспомнить, было ли там написано что-то важное и нужно ли теперь подбирать упорхнувший куда-то под стол клочок.
А потому вернувшийся в это подобие кабинета многоуважаемый коммодор Далтон застал подчиненных ровно на той же стадии обсуждения, на которой оставлял, когда уходил.
— Мы ищем иголку в стоге сена, — ворчал Фрэнсис, вяло шелестя картой и втайне мечтая выбросить ее в окно, а потому явление коммодора проигнорировал. — Ты меня слушаешь вообще? Джим!
Из-под надвинутой на глаза, полускрывающей лицо шляпы донеслось задумчивое «Хм?», которое можно было расценивать и как несогласие в целом, и как сомнение и просьбу пояснить. И как неразборчивое междометие, вырвавшееся сквозь сон и не имевшее ровным счетом никакого отношения к предмету их разговора.
— Вернее, один несчастный островок в целом море. С таким же успехом можно годами курсировать вокруг Мартиники и так и не встретить ни одного пиратского корабля.
— Они потопили четыре торговых судна только за прошлый месяц, — напомнил Фитцуильям, останавливаясь перед столом и складывая на груди руки в синих рукавах с широкими обшлагами.
— И наверняка попрятались, как крысы в стоге всё того же сена, едва на горизонте появилась военная эскадра, — донесся из-под шляпы сонный голос, тем не менее подтвердивший, что Фрэнсиса всё же слушали. — Я говорил, что это победоносное шествие по Карибскому морю только шествием и окончится, но некоторым важнее продемонстрировать пиратам количество английских пушек, чем дальность их стрельбы.
— Между прочим, дядя самолично настаивал на твоем участии в этом, как ты выразился, шествии, — ввернул Фитц.
— Я польщен, — сухо ответил Джеймс, и не подумав сесть ровно и убрать шляпу с лица. — А случись провал, вину адмирал, надо полагать, тоже возложит на меня. Вдохновляющая перспектива, не поспоришь.