Фитц недовольно поджал губы, но промолчал. Характер адмирала Норрингтона был известен ему едва ли не лучше, чем самому Джеймсу.
К полудню вяло совещающихся капитанов почтил своим присутствием губернатор, чей дом был временно объявлен нейтральной территорией, дабы англичане с французами не перестреляли друг друга по старой сто шестнадцатилетней памяти, не сумев договориться о том, чей корабль будет выходить из порта первым.
— Месье Тревельян просит передать свои извинения, господа, но внезапный недуг, вероятнее всего, вынудит его оставаться в постели весь сегодняшний день.
— Недуг? — хмыкнул ничуть не удивленный Фрэнсис. — Однако месье Тревельян — человек весьма крепкого здоровья. Если бы я выпил столько вина за один вечер, то меня бы уже отпевали.
Фитц возмущенно закатил глаза, явно догадавшись, кто поведал Фрэнсису подробности вчерашнего ужина — хотя у него не то чтобы был большой выбор из числа подозреваемых в этом преступлении, — а губернатор качнул головой в длинном темном парике и неожиданно заметил:
— Полагаю, виной тому был еще и недуг любовный, поскольку месье… злоупотребляет вином всякий раз, когда встречает свою бывшую нареченную. А уж когда ему стало известно, что эта дама намерена присоединиться к плаванью и чуть ли не самолично выслеживать пиратов, несмотря на все правила приличия…
Это заявление не понравилось Джеймсу совершенно, поскольку женщин за вчерашним столом можно было пересчитать по пальцам одной руки, да и среди них, вероятно, нашлось бы… крайне мало авантюристок, действительно способных принять участие в охоте на пиратов. Он не взялся бы судить наверняка, но самолично знал всего одну такую женщину, и она как раз таки на вчерашнем ужине присутствовала.
— Я прошу прощения, губернатор, но эту даму, случаем, зовут не Катрин Морó Деланнуа?
— Увы, — согласился тот. — Признаться, у меня сложилось впечатление, что вы тоже некоторым образом с ней знакомы, капитан.
Теперь закатил глаза уже Фрэнсис — прекрасно знающий, насколько близко капитан Норрингтон знаком с этой не в меру очаровательной бестией, — а Фитц удивленно поднял брови.
— Можно и так сказать, — согласился Джеймс, игнорируя обоих и всерьез подумывая о том, чтобы вновь закрыться от них полями лежащей на столе шляпы. — Но мадам упоминала о семье Тревельян в несколько… ином контексте. Что делает эту историю еще более запутанной, чем я полагал.
— О, вы не представляете, насколько, — хмыкнул губернатор. — Я, к сожалению, знаком с ней лишь со слов горожан и записей моего предшественника, который самолично расследовал самоубийство Антуана Морó… — губернатор осекся при виде искреннего удивления на лице неожиданного собеседника и поспешил уточнить. — Полагаю, вам известно, что Катрин Моро осиротела в возрасте неполных семнадцати лет и с тех пор… скажем прямо, жизнь ее неумолимо катится вниз.
— Известно, но о смерти отца она упоминала в несколько других выражениях.
— Неудивительно, — пожал плечами губернатор. — Несчастный застрелился ровно через полгода после трагической смерти жены, едва ли не час в час, и нашла его тело как раз таки старшая дочь, услышавшая выстрел. Судя по тому, как это описывает мой предшественник, зрелище было… не для юной девушки. Выстрел определенно оказался неудачным, пуля разворотила бедолаге чуть ли не половину черепа.
Сказано это было весьма циничным тоном, но насторожило Джеймса другое.
— Он застрелился в доме?
— Нет, где-то на полпути между ним и плантацией. А почему вас это заинтересовало?
— Не имею ни малейшего понятия. Пока что. Но если я верно понимаю, мадам должна была унаследовать плантацию после смерти отца и стать… весьма завидной невестой. Ведь братьев у нее, насколько мне известно, нет.
Катрин бы на это наверняка ответила что-нибудь в духе «Я вам, капитан, не племенная кобыла, чтобы вы тут оценивали мои зубы, земли и прочие достоинства». Причем весьма гневным тоном. Но Катрин, по счастью, при разговоре не присутствовала. Хотя и сам этот разговор, вероятно, был неуместным, и не в меру любопытному капитану следовало расспрашивать саму Катрин, а вовсе не человека, которого даже не было в те годы на Мартинике.
— Так и есть, у Антуана Моро родились лишь дочери, и по его завещанию старшая становилась единоличной владелицей плантации, — согласился губернатор. — Не сказать, чтобы эта плантация была так уж велика, но она давний предмет споров между семействами Моро и Тревельян. Жак Тревельян приплыл на Мартинику спустя пару лет после Антуана Моро, и с тех пор не проходило и нескольких месяцев, чтобы он не предлагал соседу или выкупить у него земли, или поженить их детей, или… Иными словами, месье Тревельян весьма целеустремленный человек и трудности его только закаляют. Но если его предложение денег просто встречало отказ, то сватовство его сына было, скажем прямо, неудачным и, вероятно, до сих пор снится бедолаге в кошмарах. Мадемуазель Моро была… безжалостна.