— Вот как? — вновь протянул месье, казалось, всерьез задумавшись над этими словами. — Она не говорила об этом. Что ж, тогда, я полагаю, мы не с того начали. И мне стоит быть откровенным. Я не держу на вас зла, капитан, хотя не сомневаюсь, что вы ждете от меня именно этого. Я мог бы прислать вам вызов хотя бы из приличия, но мы оба понимаем, что в честном бою мне не победить, а ваше фальшивое поражение выставит меня еще бо́льшим дураком, чем я уже выгляжу в глазах соседей. И я не держу зла на свою жену. Потому что не люблю ее. Не как женщину, с которой я хотел бы прожить остаток своих дней. Эта женщина, увы, давно покоится в земле. Но Катрин по-своему дорога мне. Я не одобряю ее выбора не потому, что она моя жена, а потому, что я слишком хорошо понимаю, к чему всё идет. Она всё еще любит вас, хотя и пытается это скрыть. Да и вы, я полагаю, к ней не безразличны, иначе вас бы не возмущало… ее занятие. Но вы оба еще не раз разобьете друг другу сердце из чувства долга и желания поступать по совести. Которые, вероятно, будут нужны другим, но никак не вам самим.
Джеймс промолчал. Что бы ни происходило между ним и Катрин — если между ними вообще могло хоть что-то происходить, — ее мужа это в любом случае не касалось.
— Но я смею надеяться, — продолжил месье, — вы не из тех мужчин, что способны бросить на произвол судьбы своего ребенка. Однажды Катрин уже предал такой мужчина, и ему и по сей день хватает наглости говорить, что она убила его сына. При живом-то муже. А я не вечен, и когда я сойду в могилу, злые языки не дадут ей жизни на этом острове. А то и хуже. У нее острый язык, и некоторые мужчины верят, что она сама провоцирует в них жестокость. Когда она сама всего лишь защищается от другой жестокости. Я не прошу вас клясться в чем бы то ни было, но я хотел бы быть спокоен за нее. И быть уверенным, что она сможет найти приют и защиту в этих водах.
Вот только приют у англичан мог стоить его жене жизни. И не он ли сам был в этом повинен? Впрочем, думать об этом сейчас было, пожалуй, рано.
— Вы вправе считать, что у меня нет чести, месье. Но я никогда не откажу ей в помощи.
Не только из-за ребенка. Но и из-за того, что она самая… Просто из-за того, что она такая, какая есть.
— Чýдно, — ответил месье Деланнуа, но Джеймсу показалось, что в этих словах было не так уж много искренности. В черном небе с новой силой заворчали громовые раскаты. — Рискну предложить вам не только ужин, но и ночлег, если, конечно, вы не желаете возвращаться на свой корабль под проливным дождем.
Да лучше уж шторм, чем необходимость смотреть на то, как она улыбается мужу, втянувшему ее в очередную авантюру, и искренне считает, что это нужно Франции. Даже если ради того, чтобы избежать подобного зрелища, придется пожертвовать самым ценным, что только было на этом острове. В конце концов, этот мальчик прекрасно прожил без него два с лишним года. И, судя по всему, это он был куда больше нужен своему внезапно появившемуся из ниоткуда отцу, чем ему самому был нужен такой отец. Вечно пропадающий в море и поначалу даже не решавшийся бросить якорь у этих берегов. У офицеров Его Величества на первом месте должен стоять долг перед короной, разве нет?
— Вынужден отказаться, месье, — ответил Джеймс ровным голосом, не позволяя прочесть ни единой эмоции по его лицу. — Меня давно уже ждут в порту. Я не могу оставить «Разящий» без капитана в чужой гавани.
— Вы желаете моей смерти? — судя по интонациям, теперь месье пытался пошутить. — Катрин не простит мне, если вы уйдете, толком не познакомившись с сыном. Решит, что это я вас… спугнул.
— Увы, — сказал Джеймс, чувствуя, как одеревенели и едва слушаются губы. — Я не всегда вправе поступать так, как сам того желаю. Всего доброго, месье. Передайте мадам мои извинения.
Месье Деланнуа промолчал, хотя наверняка осудил этот побег в мыслях. И смотрел Джеймсу в спину, пока тот не скрылся из виду в темноте среди деревьев.
Комментарий к II
*Бой при Мартинике в 1667 году между английской и французской эскадрами. Закончился победой англичан.
========== III ==========
На рассвете небо сделалось бледно-серого цвета с переливами желтого и почти белого оттенков. С северо-запада медленно плыли прозрачные, будто тающие на ветру белесые облака — последний отголосок бушевавшего ночью шторма, гнувшего к земле раскидистые пальмы и безжалостно побившего растущие едва ли не на каждом дюйме острова цветы. Одни уже расправляли мокрые лепестки, тянясь к едва светящему из-за холмов солнцу, но другие так и остались лежать на потемневшей размокшей земле, будто утонув в мутных лужах.
Катрин долго смотрела, как сквозь сумрак постепенно проступают очертания поникшего под дождем сада на заднем дворе, прежде чем отошла от высокого окна и присела на край узкой кроватки рядом с забавно раскинувшим во сне руки ребенком. Подоткнула теплое одеяльце и наклонилась, убирая в сторону тонкие прядки темных волос, чтобы поцеловать теплый лоб. Жан заворочался, смешно наморщив нос, сонно вздохнул и поднял ресницы, часто заморгав.