Но он все равно продолжал приходить, неделя за неделей, под предлогом заботы о душах Гэндерсов. К их чести, они поддерживали ее решение. Как-то раз вечером они отвели ее в сторону и сказали об этом, хотя миссис Гэндерс это, похоже, и огорчило. Они выразились ясно – она, Мэри, может жить так, как считает нужным, сколько бы Фиппс их ни просил и ни уговаривал воздействовать на нее. Они не станут принуждать ее передумать.
Когда преподобный Фиппс пришел к ним со своей проповедью в последний раз, она увидела, что что-то внутри него сорвалось с цепи, что-то злобное, исходящее слюной, то, что до сих пор с трудом держалось в рамках и рвалось наружу. Она поняла это по тому, как он смотрел на нее своими мертвыми бесцветными глазами. До сих пор она была для него то ли некой диковинкой, то ли наваждением, теперь же она стала для него едой.
Для этого не было какой-то особой причины, не было подоплеки, которая объяснила бы эту перемену, значит, он всегда был таким. Быть может, голоса в его голове стали слишком громкими, и он больше не мог не обращать на них внимания. Быть может, огонь, который он так любил зажигать, в конце концов охватил и его собственное сердце. Что бы это ни было, это ясно читалось в выражении его лица, в его движениях, в том, что он говорил, и в том, как он это произносил. Саймон Фиппс окончательно и безвозвратно потерял контроль над собой, и было видно, что обратной дороги у него нет.
Ей повезло, что она не спала, когда он пришел их убивать. Она не могла заснуть полночи, ворочаясь в постели из-за кошмаров, которые потом не могла вспомнить. Наконец, сдавшись своей бессоннице, тихонько оделась и пошла на кухню, чтобы сделать себе чаю.
Она стояла у плиты, кипятя воду, когда услышала, как кто-то выбил одно из окон. Поначалу она подумала, что это плод ее воображения – продолжение ночного кошмара, тем более что за этим звуком последовала гробовая тишина.
Но затем люди на верхнем этаже начали умирать.
Сначала погиб мистер Гэндерс, судя по истошным воплям миссис Гэндерс, которые быстро затихли. Затем настала очередь детей, которые были зарублены в своих кроватях один за другим, плача и зовя родителей, а те уже не могли спасти их от топора.
Съежившись от страха возле буфета, Мэри сразу же сообразила, что это Саймон Фиппс, а затем, когда он начал переходить из комнаты в комнату, распевая, у нее не осталось никаких сомнений.
Религиозные гимны. Он пел религиозные гимны, убивая их.
