Она проработала у Гэндерсов почти три месяца, когда к ним в дом начал захаживать пастор. Она, Мэри Кейн из Ипсвича, двадцати лет от роду, выросла в бедности, как и ее родители и родители родителей. Мэри вообще считала удачей, что ей удалось найти место служанки, а то, что она поступила в услужение к таким добрым и великодушным людям, как Гэндерсы, было еще большим везением. Они были добрыми христианами и заботились о ней не меньше, чем она заботилась о них. И она думала, что так будет длиться вечно.
Когда преподобный зашел к ним в первый раз, было утро пятницы. Одетый во все черное, он был высок и худ, как пугало, с впалыми щеками и острым подбородком, как у змеи. Он стоял перед парадной дверью маленькой скромной усадьбы, прямой как палка, и Мэри отметила, что он выше ростом, чем кто-либо другой в поселении Маунт-Холли, даже выше, чем Андерс, здешний кузнец. Он отвесил ей медленный глубокий поклон, этот странный человек-скелет, а когда выпрямился, Мэри увидела, что улыбка у него такая же серая и сальная, как и его глаза. Он не был старым, он был просто… жухлым. Он стоял, и грубая плотная ткань его плаща трепетала на ветру, будто пытаясь оторваться от него.
– Я преподобный Саймон Фиппс и пришел, дабы принести слово Божье хозяину и хозяйке этого дома, – сказал он, протянув руку, которую Мэри не взяла. – А кто вы, моя милая?
– Мэри Кейн, – ответила она, глядя куда угодно, только не в его ужасные липкие глаза. – Служанка Гэндерсов.
Вдалеке за его спиной, за полями, она видела людей; заслоняя глаза от яркого солнца, они шли по проторенным тропам в сторону городка. Ей ужасно захотелось оказаться среди них или еще где-нибудь, да где угодно, лишь бы не стоять сейчас здесь, в этих дверях, под его ползучим взглядом.
– Я очень рад познакомиться с вами, мисс Кейн, – проговорил он, произнеся ее имя так, будто это была ложка меда на его языке. – Не могли бы вы привести сюда вашего хозяина? Я бы хотел с ним поговорить.
Мэри молча кивнула и, повернувшись, пошла искать мистера Гэндерса, надеясь, что у нее получится держаться подальше от этого странного пастора, нагоняющего на нее жуть.
Затем, когда он уже собрался уходить, Мэри услышала, как он задал Гэндерсам последний вопрос.
– Ваша служанка… к ней часто захаживают гости-мужчины?
